Художник-артист

Видный московский художник — живописец, график, мастер сценографии Юрий Тимофеевич Жданов начиная с 1955 года был участником многих художественных выставок, а персональные показы его произведений неоднократно устраивались в нашей стране и за рубежом. Если судить по многочисленным отзывам прессы, эти выставки пользовались неизменным успехом. А между тем Юрий Жданов был выдающимся балетным танцовщиком, а также хореографом и педагогом, которому театральная деятельность принесла подлинно мировую известность.

Какое же место занимало изобразительное искусство в жизни артиста? «Меня часто спрашивают, — писал Жданов, — как выходит, что я совмещаю две профессии. Ведь живописью я стал заниматься серьезно лишь с начала 50-х годов.
По времени это совпало с наиболее плодотворным периодом моей творческой работы на сцене Большого театра. Случайное ли это совпадение? Думаю — нет... Балет — питательная среда, в которой у одаренного человека развивается способность пластического видения. Близость пластических и сценических искусств можно проследить на целом ряде примеров. Многие великие артисты одарены способностью наблюдать за собой на сцене как бы со стороны. Они чувствуют и контролируют позы, движения, весь рисунок роли, видят его «внутренним зрением». Осознанно или нет стараются культивировать в себе этот дар. Вот почему артисты часто обращаются к рисунку, скульптуре. Великий Федор Шаляпин лепил и был очень одаренным художником, которому порой завидовал Константин Коровин. Анна Павлова всю жизнь занималась лепкой, создавая балетные композиции, а Лина По и Федор Фивейский стали профессиональными скульпторами. Этим даром видеть человеческое тело во всей его пластической выразительности обязательно должен обладать балетмейстер, который в своем воображении «видит» отдельных артистов и целые мизансцены. Так, оставшиеся на бумаге композиции, задуманные М. Фокиным и К. Голейзовским, поражают своей высокой художественностью»[1]. Итак, вторая профессия Юрия Жданова — живописец — была абсолютно неотделима от первой — актерской. Однако если в искусстве балета он исходил из наиболее строгих форм классического танца, то в живописи — неоднократно менял свои художественные пристрастия. В ранние годы Жданов был влюблен в импрессионистов и французских художников более поздней поры, затем увлекался творчеством В. Серова, И. Левитана, М. Нестерова, А. Головина, П. Кончаловского, испытал также огромное влияние Константина Коровина и советских живописцев А. Дейнеки и Г. Нисского. В последние годы жизни его стала интересовать цельная цветовая гамма полотен Р. Фалька, то радостно светлая, то необыкновенно прозрачных зеленовато-серых тонов, построенная на тонкой гармонии красок. «Не надо, однако, понимать так, — говорил Юрий Тимофеевич, — что в разные периоды жизни я старался подражать этим прекрасным художникам. Их влияние сказывалось значительно более сложным путем»[2]. Эти слова относятся к годам творческой зрелости Жданова-живописца, а между тем его сравнительно ранние работы уже привлекали внимание серьезных знатоков и ценителей изобразительного искусства. Что же касается его «традиционности», то как колорист он — продолжатель московской живописной школы, близкий, особенно в пейзаже, к «Союзу русских художников», но при этом мастер своеобразный, обладающий своим безупречным художественным вкусом.

Весной 1954 года после гастролей в Париже Жданов вернулся с серией этюдов и показал их известному советскому живописцу Г.М. Шегалю, которого считал своим учителем, и тот заметил: «Так написать маленькие вещи (15х23. — В.Р.) может только мастер». Через год эти этюды Жданов впервые показал на выставке молодых московских художников. С тех пор прошло много лет, но и сегодня эти крошечные живописные работы привлекают тонкой сложной нюансировкой цвета — главного средства создания поэтического образа прекрасного города, а также выражают лирические взволнованные чувства художника. Этюды «Собор Парижской богоматери», «В Булонском лесу», «На Монмартре» и другие полны живого трепета, вибрирующего воздуха, мягкого света, из которых слагается серебристый, только одному Парижу присущий колорит. В 1980-х годах Париж стал «главным героем» серии небольших картин. Одни из них, как, например, «Париж. Кафе Мира» (1986), написаны на основе этих ранних этюдов, а другие («Париж. Люксембургский сад», 1983) навеяны более поздними впечатлениями, однако во всех этих произведениях Жданов сумел сохранить свежесть чувства, с которым когда-то открывал для себя Париж. Образу французской столицы посвящена и серия графических листов — лаконичных рисунков, которым легкая прозрачная акварельная подцветка придает благородный тон сепии («Сад Тюильри», «Монмартр. Площадь Тетр» и др.).

Во время многочисленных и, как правило, напряженных зарубежных гастролей Жданов всегда находил время для живописи. В 1956 году артист-художник создал множество поэтичных пейзажей Лондона. Одна из статей, тогда же появившихся в английской прессе, называлась «Ромео пишет Лондон». Поразивший воображение публики как блестящий исполнитель главных партий в балетах С. Прокофьева «Ромео и Джульетта», А. Адана «Жизель», Б. Асафьева «Бахчисарайский фонтан», он был замечен британцами и как самобытный художник. Так было и позднее, когда Жданов вдохновлялся впечатляющими каменными громадинами Нью-Йорка («Нью-Йорк», 1959) или же экзотическими пейзажами Индонезии («Джакарта. Утро», 1962). Бесконечная череда стран щедро дарила ему многообразные сюжеты, но при этом тема его творчества неизменно оставалась одна — лирический образ окружающего мира. «Со временем я понял, — говорил Юрий Жданов, — что писать просто пейзаж уже нельзя. Пейзаж должен нести глубокую смысловую нагрузку. Прошла пора работать только над этюдами, захотелось создавать более крупные произведения»[3]. За словом «крупные», по-видимому, скрывалось вполне осознанное стремление к художественному обобщению, к глубокой поэтической правде.

Обладавший несомненным литературным дарованием, Юрий Жданов неоднократно выступал в печати. Так, в 1966 году в журнале «Художник» была опубликована его статья под названием «Гордость земли Русской», посвященная работе над образом Великого Новгорода[4]. Древний город воссоздан им в живописных этюдах, картинах и в строго тональных рисунках, сам мотив, как правило, подсказывал художнику выбор соответствующей техники. Новгородские произведения (еще одно подтверждение высокого профессионального мастерства) отличаются крепким рисунком, оригинальностью композиционных решений. Ю. Жданов превосходно владел цветом и столь же хорошо чувствовал выразительные возможности фактуры. Пейзажи новгородского цикла («Вид на Ярославово дворище», «Дворик в Юрьевом монастыре», рисунки «Нередица», «Новгородский кремль» и др., все — 1965) вместе с другими произведениями, исполненными в разные годы, можно рассматривать как единую огромную серию под общим названием «По родной стране», в которую вошли такие столь разные по образному строю и по времени создания живописные работы, как «Армения. Село Ацаван» (1964), написанная с истинно сарьяновской экспрессией и чувством цвета, и «Пафнутьевский монастырь в Боровске» (1977).

В 1966 году Жданов совершил интересную поездку, о которой позднее рассказал в книге «По Испании», проиллюстрированной репродукциями с его произведений. «Природа и люди Испании, — писал он, — произвели на меня неизгладимое впечатление, невелика территория Пиренейского полуострова, но здесь встретишь поразительное многообразие неповторимых пейзажных мотивов. То, что я увидел, почувствовал в мужественном народе Испании, делало радостным мой труд художника»[5]. Испания — это густая синева неба, жгучее солнце, палящий зной. Контрасты яркого, режущего глаз света и глубоких, насыщенных, почти лиловых теней подчеркивают осязаемую материальность природы, образ которой в таких произведениях, как «Оливковая роща» и «Оливы», отмечен поистине эпическим величием. В рисунке «Толедо» (1966) скупыми, точными штрихами фломастера запечатлел художник древнюю столицу страны, город, когда-то называемый «короной Испании и всего мира», его старинные постройки времен готики, Ренессанса и барокко, расположенные на высоком плато, крутые обрывы которого спускаются к берегам Тахо.
В зарисовках, сделанных на народных гуляньях, в сценах корриды художник не преминул отметить характерный для испанцев бурный темперамент, а профессиональное чутье артиста балета позволило ему превратить в подлинные шедевры такие, казалось бы, беглые наброски, как «Танцовщица» и «Фламенко».

К высшим творческим достижениям мастера с полным правом должны быть отнесены произведения, созданные в Чехословакии в 1978— 1979 годах. Величавая «Злата Прага», старинные небольшие городки, оригинальное барокко южночешских деревень, поэтическая природа страны — ничто сколько-нибудь примечательное не ускользнуло от внимания художника. В его произведениях органично сливаются элементы пейзажа и бытового жанра («Зонтики, зонтики», 1979), он любит заглядывать в пражские ночные кабачки, изображать веселые народные празднества («Фестиваль «Рожновские славности», 1979). Красоту старинной чешской архитектуры Жданов одинаково хорошо воспринимал в контексте истории и в ритме сегодняшней жизни («Замок Карлштейн, XIV в.», «Прага. Вид с моста имени 1 Мая», обе — 1979). Едва ли не лучшим из чехословацких произведений следует признать пейзаж «Скоро зима» (1979). Сложен колористический строй этой небольшой картины, основу которого составляет буро-красный цвет листвы осенних деревьев, а сквозь бледно-лиловую дымку, застилающую небо, едва проступает чуть размытый силуэт старинного собора. По выразительности образа природы, по тонкому благородству живописи эта работа Жданова может быть поставлена в один ряд с достижениями крупнейших мастеров нашего времени. Последняя значительная серия пейзажей была выполнена в 1984— 1985 годах после поездки в Италию. На основе скромных набросков с натуры художник создал поэтический образ Венеции, увиденной в серые дождливые дни. В этих произведениях город кажется, как бы сотканным из зыби влажного серебристого воздуха и трепета изумрудно-зеленых вод («Канал в Венеции», 1985, и др.).

Не менее успешно, чем пейзажи, Жданов писал натюрморты, а также портреты. Круг его моделей, естественно, менялся, но тема творческой личности оставалась постоянной. Многолетняя дружба связывала художника с Игорем Васильевичем Курчатовым. Он неоднократно рисовал и писал его. Сосредоточенный, строгий, погруженный в глубокие раздумья, выдающийся советский физик на этих портретах менее всего похож на отрешенного от жизни ученого-затворника. Лучший живописный портрет «Академик И.В. Курчатов в кабинете» занял почетное место в музее Института атомной энергии.

В 1968 году завершилась сценическая деятельность Юрия Жданова, однако к этому времени тема балета уже занимала значительное место в его творчестве художника. На протяжении нескольких лет он упорно работал над портретами М.М. Плисецкой. «Помню, — говорил Жданов, — в спектакле «Ромео и Джульетта» мы выступали вместе с Майей Плисецкой. Я вдруг увидел ее рыжеволосую голову в луче света на фоне красного с золотом занавеса, с чудным взглядом, как мне тогда казалось, голубых глаз... Вернувшись со спектакля, я сразу же начал писать Плисецкую именно такой, какой увидел ее в тот момент на сцене»[6].

В «Портрете М. Плисецкой в роли Джульетты» (1977), изображенной на фоне красного с золотом занавеса, был создан яркий образ замечательной советской балерины. Завершением многолетней работы над балетной темой стал цикл картин и сценических портретов, объединенных общим названием «Балет» (1961 —1985). К лучшим из них следует отнести «Портрет Людмилы Семеняки в балете «Жизель» (1983). Его сдержанный голубовато-серебристый колорит, выразительная поза танцовщицы очень точно раскрывают характер ее героини, хрупкий и незащищенный. Грациозен образ Нино Ананиашвили в «Шопениане», мужествен — Александра Богатырева — принца Зигфрида в балете
П. Чайковского «Лебединое озеро». Мгновение стремительного, острохарактерного танца остановлено в картине «Впечатление... Танцует Лилия Сабитова». Как воспоминание о прошлом, как дань глубокого преклонения перед талантом его знаменитой партнерши Галины Улановой была написана картина-портрет «Перед выходом на сцену» (все — 1984). Познавший на себе нелегкий труд балетного танцовщика, Жданов постоянно изображал сцены артистических будней («Передышка», 1982; «Производственное совещание» и «Перед началом класса», обе — 1983; «Душевный разговор» 1984, и др.).

Живописец и график, Юрий Жданов был хорошо известен и как театральный художник, подчас выступавший одновременно в двух ролях — хореографа и сценографа, автора декораций, костюмов, мастера сценического освещения, которому он придавал большое значение. «Меня часто спрашивают, — писал он, — есть ли связь между моим артистическим и художественным творчеством, если есть, то в чем она заключается? Не мешает ли одно другому, а если помогает, то чем?.. В работе артиста балета и в сочинении балетных произведений я часто пользуюсь рисунками для передачи поз и движений, даже некоторых их нюансов. Но было бы неправильно думать, что в создании рабочих рисунков заключена для меня связь этих двух видов искусства. Задача художника, будь то артист или живописец, состоит прежде всего в раскрытии художественного образа. Вот в этом я вижу глубокое внутреннее единство искусства живописи и балета»[7]. «Хореографическое и художественное решение спектакля развивается одновременно, балетмейстер и художник помогают друг другу, вызывают к жизни наиболее глубокое решение спектакля. Так было у меня, когда я работал в Ереванском театре оперы и балета им. А.А. Спендиарова над постановкой балета «Франческа да Римини» П. Чайковского, в котором выступал как балетмейстер и художник. В общих чертах была решена первая картина — Дантов ад, где тени грешников в белых хитонах колеблются и вьются на фоне скал, решенных в серой гамме разной интенсивности. Но я не мог достичь необходимой пластической выразительности картины, только осветив сцену контрастно красным и зеленым светом, «увидел», что должен делать кордебалет. Это и закрепил в спектакле»[8] (возобновлен в 1973 году на сцене Кремлевского Дворца съездов).

Обе грани личности Жданова — артист (шире — театральный деятель) и художник — существовали нераздельно, дополняя и взаимно обогащая друг друга.

Посмертная выставка произведений Юрия Тимофеевича Жданова дает достаточно полное представление о творчестве незаурядного мастера.

[1] Ю. Жданов. О себе. Не опубликовано. Архив семьи художника, с. 1.
[2] А.И. Поройкова. Жданов-живописец. Не опубликовано. Архив семьи художника, С. 17—18.
[3] А.И. Поройкова. Жданов-живописец. Не опубликовано. Архив семьи художника, С. 8.
[4] Художник, 1966, №5.
[5] По Испании. М., Советский художник, 1970.
[6] По Испании.
[7] А.И. Поройкова. Жданов-живописец. Не опубликовано. Архив семьи художника, С. 13.
[8] А.И. Поройкова. Жданов-живописец. Не опубликовано. Архив семьи художника, С. 18—20.

(Опубликовано в издании «Юрий Тимофеевич Жданов. Живопись. Графика». Москва, 1988).

наверх