Эгиль Карлович Вейдеманис

Эгиль Карлович Вейдеманис принадлежит к художникам, сложившимся в послевоенное время. Он проявил себя во всех жанрах живописи, но предпочтение все же отдает пейзажу. Почти все его пейзажные работы обнаруживают сюжетную взаимосвязь с окружающей жизнью в ее прошлом и настоящем и потому так или иначе соприкасаются с различными видами живописи — жанровой, батальной, историко-революционной, исторической, портретной. Этой органической взаимосвязью пейзажной живописи Вейдеманиса со всем многообразием мира и определяется специфика его творчества. Искусство Вейдеманиса окрашено единым эмоциональным звучанием лирико-поэтического склада.

В работах последних лет художника привлекают архитектурные памятники прошлого, изображенные им в серии дневных и ночных городских пейзажей. Обычно на его холстах старинная архитектура предстает среди современной городской застройки. В отдельных случаях художник обращается к историческому пейзажу. При этом объект архитектуры и природное окружение становятся носителями настроения, связанного с воспоминанием о минувшем событии. 

Такова картина «Дворцовая площадь» (1983—1984). Художник изобразил историческую площадь в ночное время, как бы скованную ледяным оцепенением, и только на заднем плане — Зимний дворец, залитый огнями. Высоко в небо взметнулась Александровская колонна, увенчанная фигурой ангела, словно растворяющейся в полумраке. Красноватые отблески на колонне контрастируют с изумруднозелеными тонами дворца. Резкое смещение изображения монумента в левую часть холста вносит некоторую асимметрию в композицию. В диагоналях темно-зеленых облаков мы ощущаем порывы и свист ветра, а розоватый купол неба объят всполохами тревожного зарева. Беспокойные огни фонарей, расположенных вокруг колонны, как вспышки залпов крейсера «Аврора». Все вместе сообщает картине драматизм, заставляет нашу память обратиться к событиям, развернувшимся здесь в октябрьскую ночь 1917 года.

Разнообразны живописные приемы, которые использует художник: от широких мазков в тенях к измельченным — в светах. А гладкая, с почти невидимыми мазками живопись в местах изображения колонны и стен дворца подчеркивает их массивность и тяжесть, фактурную осязаемость камня. Несмотря на экспрессию, композиция в целом остается традиционно уравновешенной, отвечающей строгому классическому облику Ленинграда. Произведение является живым примером органического слияния идейного содержания и художественной формы в зрелом творчестве художника.

Картина «Старая Рига» (1983) посвящена настоящему и прошлому города и тесно связана с судьбой самого художника. Взгляду из Задвинья предстает величественная панорама Риги, широко раскинувшейся вдоль набережной и своими шпилями и башнями устремленной ввысь. Город как бы затих в своем вековом молчании, тогда как природа, его окружающая, наполнена ощущением вечных перемен. Изображен облачный, но не пасмурный день. Облака то расходятся, то сгущаются в тучи. Кое-где на крышах белеет последний снег, а в воде скользят оставшиеся после прошедшего ледохода льдинки. Перевернутые силуэты зданий, отраженных в воде, служат началом, объединяющим архитектуру с пейзажем. Фиолетовая гамма везде согрета розовато-красноватыми рефлексами, которые смягчают суровость пейзажа, придают ему жизнеутверждающее настроение.

Художник любит этот древний город, мечтал лично участвовать в его освобождении, сражаясь в составе Латышской дивизии в период Великой Отечественной войны, но был тяжело ранен на границе Латвии у Насвы. И эта его любовь к Риге, ко всей латвийской земле ясно прочитывается в картине, передаваясь и зрителю.

В последние годы художник проявляет все возрастающий интерес к изображению пригородных дворцов-музеев Ленинграда и Москвы. Эти работы весьма разнообразны по мотивам. То он изображает уходящий в глубь парка фасад Екатерининского дворца в городе Пушкине, то любуется прекрасной архитектурой малых объектов как, например, купальни Екатерины, озаренной солнцем и отражающейся в зеркальной поверхности пруда. То внимание Вейдеманиса привлекают подмосковные дворцовые ансамбли: Останкино, Архангельское, Кусково, Царицыно, представленные в разные времена года, но почти всегда в час наступающих сумерек, что так отвечает лирической настроенности художника.

Разнообразна в этих пейзажах и манера исполнения. Почти скрупулезно, с выявлением бесчисленных украшений в творении великого зодчего, переданы колонковой кистью четкие ритмы барочных колоннад дворца Растрелли в городе Пушкине. Иначе дано изображение павильона Эрмитаж («Царское Село. Павильон Эрмитаж», 1984). Выдержанный в голубоватой гамме, павильон словно растворяется в темной зелени деревьев, обрамляющих здание, отражение которого чуть поблескивает на водной глади.

В картине «Зима в Царицыне» (1984) колорит решен на минорных соотношениях фиолетовых и синеватых тонов, объединенных тонкими розовато-сиреневыми рефлексами. Подчеркнутая фронтальность в изображении архитектурного памятника является средством создания определенного поэтического образа, строящегося на объединении архитектуры и природного окружения.

Искусство Вейдеманиса впитало в себя наследие многих мастеров русской живописи. Но в особенности близко ему творчество С.Ю. Жуковского и А.Н. Бенуа. При большом разнообразии и оригинальности отдельных решений, в целом художественная форма его картин укладывается в строгие границы тональной живописной системы. Ему чуждо резкое противопоставление декоративных плоскостей, применение корпусных мазков.

Вейдеманис — активный участник многих московских, республиканских и всесоюзных выставок. Свой шестидесятилетний юбилей художник встречает в расцвете творчества. Он часто вспоминает детство, проведенное в Замоскворечье, своего отца — живописца и театрального декоратора Карла Яновича Вейдеманиса, под руководством которого он прошел курс изобразительной грамоты; учебу в Училище памяти 1905 года, своего преподавателя
В.Н. Бакшеева, привившего ему любовь к лирическому пейзажу.

На протяжении последних десятилетий Вейдеманис много ездил по стране. Он запечатлел природу и людей русского Севера, изображая побережье Белого и Баренцева морей, устьев Северной Двины и Онеги. В 1970-е годы в его творчестве усиливается влечение к уютным уголкам Подмосковья, воспетым им в серии лирических пейзажей, в которых старые дома с верандами показаны в окружении пробуждающейся природы («Весна в Подмосковье», 1976).

Древние русские города, такие как Новгород, Псков, Загорск, были не раз в поле внимания Э.К. Вейдеманиса, но более всего его увлекает старая Москва, к которой он испытывает подлинно сыновнюю привязанность. Заслуженную известность получили его картины «Ночь в Замоскворечье» (1976), где город окутан сиреневато-золотистой дымкой, создающей ощущение легкого и отрадного сна, и «Зима на Трубной площади» (1977), пленяющая задумчивостью приближающихся ранних зимних сумерек.

Картины Эгиля Карловича Вейдеманиса, сплошь закрывающие стены его мастерской в Москве на Верхней Масловке, свидетельствуют о неустанном совершенствовании и творческом росте живописца. А его лирические пейзажи, раскрывая прелесть настоящего, одновременно погружают зрителя в воспоминания о седой старине, сливая воедино образы далекой истории с современностью наших дней.

М. Горелов, кандидат искусствоведения

(Опубликовано в каталоге «Эгиль Карлович Вейдеманис. Живопись. Графика». Москва, 1985).

наверх