Сердечное и доброе творчество

Не считая годов ученичества, Лидия Яковлевна Тимошенко работала как художник 50 лет. И хотя за этот срок ее картины, рисунки и литографии изменяли не один раз свой внешний облик, ее искусство неизменно сохраняло глубокую и постоянную верность раз избранному взгляду на мир, одному и тому же кругу любимых образов, живых и ярких. Она не раз искала и находила новые художественные приемы, новый строй выразительных средств, со всей страстью и убежденной искренностью отрицая, подвергая полному сомнению все, что делала раньше. И никогда не могла изменить внутренний строй своего искусства, его настоящую сущность, удивительно привлекательную, серьезную и тонкую.

Разные периоды ее жизни рождали разные художественные манеры, но существо ее творчества оставалось все тем же и не старело, потому что было посвящено человеческой молодости и душевной чистоте, не подверженной времени. Глядя сейчас на работы Л.Я. Тимошенко разных лет — от 1930 года до 1970 года — видишь ясно их неразрывную и непосредственную преемственную связь, возникшую из одного неизменного и неиссякающего источника.

Есть прочное и безусловное «фамильное» родство между ее «Сидящей девочкой» (1930) и «Девочкой в воде» (1934), «Катюшей» (1940) и «Надеждой Дуровой» (1946), «Татьяной на свидании с Онегиным» (1952) и «Девушкой в розовом» или новой «Татьяной Лариной» (1960). Пусть сама Л. Я. Тимошенко считала (совершенно искренне!), что наиболее отвечают ее художественным стремлениям вещи, которые она делала около 1930 года и которые делала около 1960 года. Можно согласиться, что ее рисунки времен ленинградского «Круга», ее портреты, литографии и иллюстрации последних лет принадлежат к ее лучшим удачам. Но между этими крайними датами легло много и других удач, зачеркивать которые несправедливо и невозможно, — хорошие художественные произведения не перестают жить полной жизнью оттого, что оказались на время сосланными в опалу их авторами. Ведь именно экспрессивные и острые и в то же время изящные и нежные рисунки девочек и молодых колхозниц, которыми Л.Я. Тимошенко на рубеже 20-х и 30-х гг. так ярко и самобытно утвердила свое особое место в ряду талантливых участников ленинградского общества «Круг» (членами его были тогда А. Пахомов, В. Пакулин, Д. Загоскин и др. художники), — эти рисунки отчеканились легким, обобщенным, точным мастерством карандашных рисунков и живописных этюдов 30-х годов, на основе которых были созданы жизнерадостно ясные, полные воздуха и солнца панно ленинградского Дворца пионеров. Целый мир детских образов, соединяющих в себе верное наблюдение реальной жизни и подлинно романтическое, поэтическое одушевление, заключен и в этих этюдах («Катя с Колей на ковре», «Девочки на изгороди», «Девочка в воде» и др.), и в затерянных ныне где-то в Ленинграде больших картинах («Купание», 1935) и панно («Хоровод», «Купание», «Авиамоделисты», «Гимнастика», «На турнике» — все 1937 г.) — самом значительном по своему размаху живописном цикле Л.Я. Тимошенко. Экспрессивность и контрастность ранних рисунков и акварели уступили здесь место мягкой, плавной лепке человеческих фигур, словно погруженных в поток светлых, серебристых красок.

Эта светлая колористическая гармония показалась Л.Я. Тимошенко, с течением времени, слишком нежной и хрупкой, ведущей к опасной бесплотности человеческих образов. К концу 30-х годов в ее живописи вспыхнула яркая многоцветная красочность, подчиненная, впрочем, строгим тональным принципам. Появилась даже некоторая грубоватость рисунка и формы — как сознательная антитеза прежней мягкости и изяществу. Однако эта перемена ничего не изменила — изящество осталось тем же, приобретя лишь еще большую естественность, угловатую и странную простоту, не менее поэтическую, чем раньше. Эти работы, сделанные накануне войны — «Под яблоней», «На Дону», «Девочка, выходящая из воды», цветная литография «Катюша»— хранят в себе большую и подлинную сердечность, спокойное и убежденное утверждение жизни.

Годы войны, проведенные в эвакуации в Средней Азии, с маленькими детьми на руках, были трудными для Л.Я. Тимошенко. Но они немного позднее нашли свое романтическое отражение в героических образах «Надежды Дуровой» и «Зои», сочетавших в себе драматическое напряжение и тревогу с женственной мягкостью и меланхолическим лиризмом. Правда, обе эти картины вышли тяжелыми и сумрачными по цвету, и Л.Я. Тимошенко почти десять лет была в плену этой не свойственной ей излишней тяжести форм. Гризайльная масляная техника, слишком весомая и инертная, также несколько отяжелила и серию иллюстраций к «Евгению Онегину», сделанную в начале 50-х годов. Но в то же время в этой серии Тимошенко верно и тонко нашла и раскрыла пушкинские образы, испытав и проверив их по найденным в натуре моделям и особенно много душевного волнения отдав образу Татьяны. Эта долгая, упорная работа не пропала напрасно, — на ее основе выросла и сложилась интереснейшая серия двухцветных литографий, сделанных в 1960—1967 годах.

Сохранив всю своеобразную законченность и сложность, иллюстрации к «Онегину» приобрели теперь экономную строгость выражения, найденную долгим трудом, легкость и простоту художественной формы, соответствующую поэтической стихотворной речи, а не медлительной и подробной прозе, как получалось раньше. Глубокая сердечная заинтересованность в пушкинских героях (не в Ленском и в Ольге, конечно, а в Онегине и Татьяне) наполнила лаконический и обобщенный язык этих литографий большим человеческим чувством. Такой же перелом в сторону гораздо большей простоты, продуманной точности характеристики, ясного и чистого цветового строя, основанного на сдержанных и строгих контрастах, произошел во второй половине 50-х годов и в живописи Л.Я. Тимошенко. С особенной художественной зрелостью это выразилось в написанных ею в 1956—1960 годах больших портретах, почти исключительно молодых девушек («Художница», «Рассердилась», «Мариша у окна», «Девушка у двери», «Юность» «Девушка в розовом», «Нина», «Роза Немчинская» и др.). Эти портреты, получившиеся, по существу своему, не столько изображениями конкретных моделей, сколько сложными типическими характерами, хорошо раскрывают неизменно свойственное Л.Я. Тимошенко стремление к поискам жизнеутверждающих человеческих образов, исполненных подлинного гуманизма. В сопоставлении с этими современными девушками Надежда Дурова, Татьяна Ларина или Зоя оказываются не отвлеченными романтическими воспоминаниями, а живыми прототипами, многообразно повторяющимися и перевоплощающимися в растущей и меняющейся жизни народа.

К этим портретам последних лет близко примыкают этюды и литографии, сделанные на Трехгорной фабрике («Девушка с Трехгорки», «Складальщица», «В складальном цехе» и др.); их лирическим сопровождением кажутся излюбленные Тимошенко натюрморты — ее бесчисленные букеты цветов, далекие от какого-либо декоративного безразличия, но полные, напротив, непосредственного и живого чувства, восхищения перед неиссякаемой творческой силой природы. Настоящие декоративные качества этих цветных литографий, линогравюр или картин, выполненных маслом, лишь обостряются и становятся убеждающими от этого наполняющего их живого человеческого чувства. Тимошенко всегда была непомерно требовательна и придирчива к себе. Плохого в этом, видимо, ничего нет, — это только очищает ее искусство от всего случайного и укрепляет самые сильные и действительно лучшие стороны ее очень сердечного и доброго творчества. Свидетельством неугасающего творческого горения стали ее работы последних двух десятилетий. Это было не повторение достигнутого ранее, а смелое обновление всех художественных средств и приемов для еще большей собранности, обобщенной выразительности образов. Можно сказать, что главной темой всего творчества Лидии Яковлевны была полная живой прелести человеческая юность. Быть может, с особенной наглядностью, особенной убежденностью и ярким успехом это выразилось в веренице поздних портретов и в картинах обобщенного, символического характера —таких как «Вечер» (1965) или «День творения» (1967), где миф о первых людях на земле вдруг получил такое смелое, лирически-нежное преображение. Совсем молодые Адам и Ева, растерянные и смущенные своим внезапным явлением на свет во всем цветении прекрасной юности, словно олицетворяют бессмертную весну человечества, полную надежд и обещаний.

Л.Я. Тимошенко — яркий, самобытный мастер, прошедший свой творческий путь с честью и славой. Ее творчество — своя собственная, неповторимо оригинальная — и незабываемая страница в истории советского искусства.

А.Д. Чегодаев

(Опубликовано в книге «Лидия Тимошенко. Художник и личность». Москва, 1991. С. 40-43).

наверх