Л.Я. Тимошенко

Давно уже в Ленинграде останавливает на себе внимание и порождает споры творчество Л.Я. Тимошенко. Спорят о ней и художники и критики, спорят подчас ожесточенно. Но, как известно, обычно не вызывает споров лишь «благополучно серое» искусство. Еще Вольтер сказал английскому музыканту и историку Бернею: «Когда критики молчат, это не столько доказывает правильность, сколько бездарность».

Каждый новый показ работ Тимошенко кажется неожиданностью, однако происходит это меньше всего от непостоянства ее исканий. Творческая манера Тимошенко создана и легко узнается. Но ее рост идет быстро. Пересмотр собственных ошибок, происходящий у нее, как у всякого искреннего художника, болезненно, совершается смело, и повороты бывают чаще и круче, чем у многих ее ленинградских товарищей.

Тимошенко начала удивлять еще тогда, когда одной из первых резко порвала связи с формализмом и экспрессионизмом ленинградского «Круга». Ее «Мальчики» (1932), колхозные сапожники в кожаных фартуках (большая реалистическая акварель) неожиданно напомнили бывшим соратникам об игнорируемых ими уроках русской школы живописи.

Этой же резкостью и смелостью обусловлен поворот Тимошенко от, казалось бы, установившейся репутации художника «детского образа» к «взрослому портрету», поворот, удививший ЛОССХ весной прошлого года.

Тимошенко — художник-лирик. Она не представляет себе картины на тему, не ставшую органической частью ее личной биографии. Предмет и человеческий образ доступны ей только в непосредственном их ощущении, в непосредственно воспринятой цветовой и световой гамме. Между тем все эти повороты для Тимошенко закономерны. Там, где внутренний рост ставит ей требование перейти на новую ступень, она делает это решительно, иной раз даже «перегибая палку», но делает это только тогда, когда к новой ступени ее приводит созревшее чувство.

Распространенное понимание лирики в живописи, столь отставшей от завоеваний советской поэзии и кино, чаще всего сводит ее к пейзажу и натюрморту. Еще иногда приходится слышать от горе-художников, что тематическая вещь не может быть лирической, что любая тематическая объективация чувства художника (будь то портрет или бытовая сцена) уже сама по себе является посягательством на «чистоту» лирического волнения. Еще есть художники, считающие тематическую и лирическую живопись несовместимыми.

Тимошенко не только не считает их несовместимыми, но не может их разделить. С самого начала ее жизни художника центром ее творчества был человек, притом человек самых простых и обыденных проявлений. Из подобного стремления мог вырасти скучный и мелочный бытовизм. Но Тимошенко любит всех, кого пишет, и видит прекрасное в обыденном.

Так, она видит пластику детских движений, стройность тонких юных ног; она любит загар на детском теле, знает чувства коллектива и доверчивости у советских ребят, их уверенность, их деловитость, их просыпающуюся любовь. У нее опоэтизированное материнское чувство к созданным ею детским образам. Недаром портрет сынишки очутился среди воображаемых участников хоровода на стене ленинградского Дворца пионеров.

Созданные ею образы настолько выношены, что наиболее любимые из них незаметно для самого художника переходят из картины в картину.

От всех этих занятых своим детским делом, стирающих, строящих или купающихся, уверенно и радостно живущих ребят веет любовно увиденной красотой советской жизни. Только в советской жизни можно было подсмотреть шеренгу «самодеятельных» босоногих балерин в темном сосновом лесу (этюд «Балетный кружок на Сиверской»). Детские образы Тимошенко светлы, радостны, нарядны. Некоторые из них не свободны от налета эстетности, особенно отзывающейся на пропорциях. Но большинство спасено от слащавости и шаблона правдивостью движения, свойственной работам Тимошенко. Ее тонконогим школьницам тесно сидеть вдвоем на стуле (этюд «Школьницы»): их ноги разъезжаются, правая легонько сползает. На картине «Танцы» лихо пляшет русскую крошечная белокурая девочка с толстыми ступнями и кулачками; другая неудобно, но крепко прижалась, поднимаясь на носки, к девушке-руководу. Бережно и смущенно показывает паренек в голубой майке девочке в раздуваемом ветром платье, как нужно запускать планер («Планеристы»). Роспись комнаты тихого отдыха в ленинградском Дворце пионеров, созданная Тимошенко совместно с Д.Е. Загоскиным (последнему принадлежит вся пейзажная декорация), является своеобразным итогом многолетней работы над детской тематикой. Разбросанные по отдельным этюдам и картинам знакомые фигурки планеристов, физкультурников, танцоров собраны здесь в жизнерадостное цветовое целое. Матовая живопись (на воске), уменье держать большую плоскость при сохранении пространственности, единстве замысла и естественности его трактовки показывает Тимошенко с новой стороны – с декоративной.

Но здесь отчетливее стал и основной недостаток Тимошенко, изживание которого намечается у нее лишь в последнее время: пренебрежение к форме, эскизная небрежность рисунка, а подчас и деформация в угоду пластике перерастает на большой стене в серьезную опасность.

Лирической теплотой и мягкостью творчество Тимошенко в огромной мере обязано живописности. Всякий образ для Тимошенко — цветовой образ. Материальному, мягкому и чистому звучанию цвета она придает исключительное значение. При этом цвет воспринимается ею всегда пространственно, и пространство создается только цветовыми градациями. Почти все ее этюды, а также картины «Купанье», «Танцы» полны воздуха и света. Тающие в свету зеленые и голубые цвета, исключительно удающийся художнице прозрачный текучий розово-красный являются ее любимыми контрастами.

С 1937 года, вначале эпизодически, Тимошенко начала работу над портретом. Первым ее опытом был этюдный, свежий и очень похожий «Портрет Б.Л. Богаевского». В следующие два года был написан уже ряд портретов. Лучшие из них — Н.К. Шведе-Радловой, Л.Н. Радловой, инженера Шевелевой, художника Забродского, Стеллы Манизер. Тимошенко и в новом для нее жанре верна себе. Почти все люди ее портретов — участники ее личной биографии. Хотя общее сходство дается ей вообще легко, но писать она может только тех, кто ей близок. Это и хорошо и плохо. Хорошо потому, что ее портреты правдивы и обнаруживают тонкую и острую наблюдательность. Художница не просто пишет интересное ей лицо, но доносит до зрителя свое личное чувство к данному человеку. Портреты Тимошенко — характеры, и характеры разные.

Но именно потому, что Тимошенко не выходит за рамки собственной биографии, ее портреты — результат случайного и узкого выбора. Расширение кругозора — требование, которое можно предъявить в Ленинграде многим художникам и Тимошенко в особенности, так как она доказала делом не только то, что сложное искусство портрета ей под силу, но и что она может сказать здесь новое свежее слово. Во всех портретных работах Тимошенко характеристика создается двумя основными средствами: цветом и движением. Композиция портрета, которой художница уделяет серьезное внимание, также определяется у нее характером внутреннего движения. Давно установлено, что такое движение обнаруживает характер и образ человека тоньше и вернее, чем не всякому свойственный отчетливый жест. У Тимошенко фигура играет чуть ли не большую роль, чем лицо портретируемого.

Ее любовь к цвету, к свежим и праздничным его сочетаниям часто оправдывает, но иной раз и нивелирует характеристику. Нивелирует ее эскизная смазанность лица. Мимика ею часто опускается. Впечатление от человека еще не стало у Тимошенко его знанием. Глаза ее портретов — в большинстве еще «не глядящие глаза», декоративно-цветные пятна. Это, в частности, портит живо схваченный, простой и ясный, хорошо написанный портрет Шевелевой.

Преодоление импрессионистической этюдности при усвоении динамики и светоносности — самый верный путь, который предстоит пройти Тимошенко и который она начала в последних работах.

Во всем творчестве Тимошенко по праву особое место занял недавно написанный скромный «Портрет Стеллы Манизер». Прежде всего это уже не быстрое, хотя и тонкое наблюдение. Это серьезная вдумчивая, долгая работа. Девушка в саду — тема, множество раз повторяющаяся в живописи, таящая сотни опасностей штампа, слащавости или внешних эффектов. Но «Стелла Манизер» привлекает благородной простотой, чистотой, полудетской неловкой грацией. Белое платье, смуглое лицо, темные гладкие волосы, бледные серьезные губы и энергичные руки даны на фоне декоративно освещенного зеленого куста. Очень хороши скользящие тени на лице и фигуре, стоящей против света.

Однако основное достижение не в этом, так как чувство цвета и света не ново для Тимошенко. Здесь важна и радостна внутренняя жизнь портрета, вновь подтверждающая, что Тимошенко учится у русского искусства, важна чуть нахмуренная задумчивость молодого лица. Строгие глаза «Стеллы Манизер» лишний раз доказывают, что можно, не выписывая радужной оболочки глаза, уловить взгляд и его характер. «Стелла Манизер» Тимошенко — не просто портрет данного лица, это образ; образ одного из будущих советских интеллигентов на пороге жизни: впереди — молодость, труд и борьба.

И написана «Стелла Манизер» по-новому. Здесь нет уже ни случайных, живописно пустых мест, ни цветового гурманства, отличающих, например, серо-розовый «Портрет Л.Н. Радловой». Здесь — крепкая осмысленность живописи, нигде не изменяющая себе прозрачность и материальность цвета. У Тимошенко появился драгоценный признак мастерства — чувство ответственности за каждое движение кисти. После «Стеллы Манизер» нельзя будет выставить ничего торопливого и недодуманного.

Большую, дисциплинирующую роль в творчестве Тимошенко сыграла ее работа над цветным эстампом, успешно начатая осенью 1939 года и также немало удивившая ленинградских художников Необходимость расчленения самого живописного процесса, расчленение рисунка и живописи вызвало строгий учет и продуманность средств и контроль над цветовым восприятием. Поэтому живые, но еще смазанные в живописи этюды «Девочка на пляже», «Сбор яблок» и в особенности «Катюша» стали в эстампе полнокровными и живописными образами.

Достижения Тимошенко в эстампе важны не только для ее личного роста: они убедительно раскрывают богатейшие живописные возможности литографии, перестающей быть графикой и становящейся живописью.

Тимошенко только расправляет крылья. У нее впереди много творческого дела, и с нее многое спросится, потому что она обладает очень редким качеством чувствовать красоту «каждого дня». Она не знает серости и будней. За это всегда любили поэтов.

И.В. Гинзбург

(Опубликовано в книге «Лидия Тимошенко. Художник и личность». Москва, 1991. С. 34-38).

наверх