В. Милашевский «А. Софронова»

Прекрасный цветок на тонком стебле. Задумчивая, слегка печальная голова на теле высокой, стройной женщины. Такова Софронова. Несколько лет тому назад художница обратила наше внимание рядом рисунков, исполненных тушью. Болезненная экспрессивность, экспрессионизм слегка немецкого пошиба выгодно отличали рисунки художницы от благополучного и бездумного рукоделия русских «графиков» (...).

В прошлом году (...) мы увидели два холста, исполненных до скупости просто. Это была захватывающая простота сильной мысли и большого чувства. Так среди торжища комедиантов, среди фальшивых криков базарной толпы можно услышать шепот настоящих человеческих слов. Кто это так написал? Софронова.

Как радостно в незнакомом лице угадать друга! Художник проделал колоссальную работу, вместо фраз, слов вообще — заостренное, большое чувство. Вместо фразы — тяжелые, скупые слова.

Очень легко быть романтиком, фантастом, пассеистом, и трудно быть неповторимым в повседневной реальности. Легко работать сериями, подкатываясь, как на рельсах, от n-ного произведения к n+1 -ому, но трудно каждый раз заново увидеть свою тему. Художник должен пройти длинный путь развития, чтобы избавить свое творчество от вредных шлаков, узоров, пересола и всех излишеств готического искусства. Путь Софроновой от портретов к московским пейзажам — путь, проделанный многими художниками «13». Это изживание в себе готика. Ясное чувство меры, свойственное большому искусству.

В сущности, это заслуга художников «13», что они стали изображать пейзажи Москвы. Большинство современных художников ее не видят и предпочитают ей «тридевятые царства» (...). Как очарователен бархат черных красок Софроновой и легкая «горчинка» всей ее гаммы. Так вкусно горчат некоторые сорта осенних яблок.
(Опубликовано в книге «Художники группы «Тринадцать». Москва. «Советский художник». 1986. С. 195).

наверх