Н.М. Баранов «Владислав Акимович Потехин (1928-1964 гг.)»

Он прожил короткую жизнь, но заявить о себе успел. Это был человек крупного телосложения, с независимым характером, одаренный –  этакий тип русского богатыря. Да он, похоже, им и был. Увлекался спортом, боксом, бегом. Александр Петрович Некрасов, который хорошо его знал, рассказывает, что Слава часто занимал призовые места в соревнованиях и был даже чуть ли не мастером спорта.

К нам во Владимирское художественное ремесленное училище № 1 он пришел из авиамеханического техникума и попал на курс, где учился Николай Мокров, ставший впоследствии заслуженным художником России. Надо сказать, что это учебное заведение в то время играло во Владимире значительную роль, так как других заведений подобного профиля просто не было, ни художественно-графического факультета ВГПУ, ни Суздальского художественного и в помине не было. Поэтому почти вся художественная жизнь города была сконцентрирована вокруг этого учебного заведения и, конечно, вокруг набиравшей силу и влияние организации Союза художников. Вес нашему училищу придавало и то, что к преподаванию были привлечены лучшие в то время специалисты. Живопись и рисунок преподавали Захаров, Преображенский, Маркелов, Волков, реставрацию иконописи Кашутин, Макаров, Жаров – известные тогда местные иконописцы, знавшие свое дело в совершенстве.

Долгие годы училище возглавлял талантливый администратор и педагог Петр Алексеевич Савкин, воспитавший многих замечательных специалистов. Однако при всех своих достоинствах он обладал качеством, которое повергало нас, его воспитанников, в шок: он отличался необыкновенным красноречием. Бывало в общежитии, перед отходом ко сну, он выстраивал нас вечернюю линейку, как в армии, и говорил, говорил, говорил... Затем исполнялся государственный гимн, да так это было: трудовые резервы (это мы) были построены по армейскому образцу.

Много внимания уделялось спортивным дисциплинам, внешняя атрибутика тоже была похожа на армейскую: существовала форма одежды трудовых резервов. Был и свой духовой оркестр. В связи с этим вспоминается такой случай. В то время П.А. Савкин был еще одинок, жил в тесной квартирке в том же здании на первом этаже. Наше общежитие было на втором. И однажды мы решили подшутить над ним. Поздним вечером, когда мы уже должны были спать, решили организовать концерт духового оркестра для своего директора. То, что произошло, походило на взрыв бомбы. Оркестранты, сделав свое дело, тут же улеглись в постели. Взбешенный Петр Алексеевич, прибежав в общежитие, увидел вполне мирную картину – все в порядке, все вроде спят и придраться не к чему. Никто никого ни тогда, ни в других подобных случаях, не выдал. Слава Потехин, помнится, тоже играл в этом оркестре.

После окончания училища он работал одно время вместе с А.П. Некрасовым и другими нашими товарищи в реставрационной мастерской. Но вскоре ему представилась возможность поехать в Дом творчества Союза художников. С этого времени он полностью переключился на творческую работу и очень быстро прогрессировал как живописец.

Строго говоря, он был первым, во всяком случае, одним из первых, кто положил начало так называемой владимирской школе живописи. Его живописные работы сразу обратили на себя внимание прежде всего чистотой цвета. Совершенно обыденные непритязательные сюжеты в его исполнении выглядели свежо и привлекательно. Вскоре его приняли кандидатом в члены Союзе художников. В то время, прежде чем стать членом Союза, необходимо было пройти кандидатский стаж, стать кандидатом уже считалось большим успехом. Славе дали помещение под творческую мастерскую, и для него началась полнокровная жизнь профессионального художника.

Тогда я часто бывал у него, и он как-то незаметно как более сильный во всех отношениях взял меня под свою опеку. Помнится, когда я стал учиться в Ивановском художественном училище, он, зная о бедственном положении студента, прислал как-то посылку с сахаром. А ведь ему и самому, как я понимаю, жилось нелегко. Но у него была широкая душа, с этаким шаляпинским размахом. Кстати сказать, Слава и пел очень хорошо. У него был красивого тембра низкий мягкий голос.

У Славы было много друзей, люди тянулись к нему. Умер он как-то почти случайно, неожиданно от проподения язвы желудка. И в тот момент рядом никого не оказалось, чтобы вызвать «скорую». Трагический случай. Никто ведь почти и не знал, что он так болел.

Вспоминая его, я думаю, что русская живопись потеряла тогда одного из своих больших художников.

(Опубликовано в книге второй «Николай Баранов. Заметки о художниках, воспоминания, размышления, публикации, репродукции». Владимир, 2002. С. 32-34).

наверх