О Валентине Полякове

Валентина Ивановича Полякова не назовешь импрессионистом. В его живописи совместились принципы, приведшие в совокупности к своеобразному искусству, искать которому определение вряд ли уместно. Это определение пытался для себя сформулировать и сам художник: «Только самая малая часть людей ощущает свою принадлежность к природе, свое родство с ней. Художник этим родством и горд, и подавлен. Для него природа – это всегда путешествие в первобытность»*. И еще: Поляков ощущает в природе постоянство одного модуля – «вещности, того вещественного смысла, каким наполнена природа и ее формы в вечной борьбе за то, чтобы отстоять себя или преобразиться»**. Как видим, философия природы однородна с концепцией Сезанна. Однако пластическое претворение ее не только мало похоже на живопись Сезанна, но часто принципиально иное. Стихия материи стала главным предметом творческого внимания Полякова. Художник считал, что для него существен один источник изучения – пространственная среда.

К своим принципам Поляков пришел не сразу. На рубеже1950-1960-х годов его увлекала яркая цветность, которую он постепенно приглушал, уподобляя фресковому письму. Характер его живописи в 1960-х годах экспрессивен. В «Белой лошади» (1966) ветер треплет деревья, создавая страстный накал чувств. В пейзажах «Скалы в Одессе» (1967), «Черноморские берега» (1968) экспрессивная живопись выражает эмоции автора.

В 1970-х годах в пейзажах Полякова растет напряжение. Светлая сталь дороги упирается в плотную синь гор, троится отблесками в белом городе и светлых облаках «Крымского пейзажа» (1973). Такая же стальная гамма в пейзаже «Гурзуф. Перед грозой» (1971) создает внутреннее цветовое напряжение, готовое прорваться лавиной светлого цвета.

Драматическое восприятие природных сил («Кинбурнская коса»,1975), где плотная синь неба соприкасается с суровым буро-синим цветом дюн, перемежается с легкими, воздушными пейзажами («Тоска по морю», 1973), в которых светлые, лучезарные скалы тают на фоне мягкой синевы гор. Среда вибрирует нежными сиреневыми тонами, принимая на себя роль резонатора художнического самочувствия («Очаковская коса», 1975). Драматизм уживается в полотнах Полякова с тонкой задушевностью, лирическим переживанием. В пейзаже «Хива» (1973), например, светлая сиреневая гамма воздушной среды погружает в свои мягкие струи архитектуру, подводя зрителя к ощущению подвижности жизни. В другой работе – «Самарканд» (1972) – мир воспринимается драматически, та же воздушная среда представляется мощной стихией, «наваливающейся» на архитектуру и землю. Воздушная стихия намеренно овеществляется, трепещет и льется на землю густой предметной массой, уподобляется драматическому конфликту антагонистических стихий. В пейзаже «Дорога в горах» (1977) материализовались сезаннистские вещественно-пространственные и импрессионистические воздушно-световые тенденции. Разверзлась небесная стихия и опрокинула на землю потоки света, закрутила и смешала стихии воды и земли. Пейзаж имеет силу благодаря пластической драме света, своего рода материализованным ливнем, заставляющим бурлить цветовую материю. Природные стихии воспринимаются как живое начало, производящее движение. Разверзлись хляби, опрокинулись воды, весь мир залит струящейся белесой, серебристой массой света, все закрутилось в бурном коловращении, показывая, как несопоставим и слаб человек в соседстве с буйной силой природы.

Живописность – основа искусства Полякова. Его метод совместил в себе разные начала: и воздушную живописность – от импрессионизма, и пространственную – от сезаннизма и экспрессивный характер самой краски, мазка, лавинного движения обесцвеченного цвета. Но несмотря на подобную пластическую «всеядность»  творчество Полякова обладало общностью с бубнововалетцами, с иx концепцией трактовки природы как буйных сил земли, определяющих философию жизни.

* «Валентин Иванович Поляков». Каталог выставки. Москва,1980
** Там же.

(Опубликовано в монографии В.С. Манин «Русский пейзаж».Москва, 2002. С. 622-623).

наверх