В институте имени Сурикова я учился у Н.Х. Максимова, сподвижника С.В. Герасимова, И.И. Чекмазова и у В.В.Фаворской на первых курсах. После переформирования института заканчивал мастерскую П.И. Котова. Тогда была кампания для подъема сельского хозяйства под девизом «Построим Агрогорода». У меня был такой диплом: «Приехал в колхоз архитектор и объясняет, как будет строиться этот агрогород».

Под влиянием моего друга В.П. Шереметева я начал искать более глубокие подходы к творчеству. Он мне дал много интересного как в профессиональном, так и человеческом плане.

В понятие «Московская школа живописи» вкладывается тот запас культуры, который к настоящему времени накопило наше искусство. Очень емкое, многогранное понятие. Сюда входят и профессиональные вопросы: цвета, композиции, тона. Кроме того, общечеловеческие вопросы, касающиеся судьбы всего нашего народа.

Я думаю, что художник питается натурой, но воспринимает ее на уровне того сознания каким он на этот час обладает. Натура служит художнику той путеводной звездой, за которой он идет, реализуя весь творческий запас того понимания, который он накопил за всю предыдущую работу. Натура – повод для настоящего творчества. И надо сказать, повод неисчерпаемый, потому что натура бесконечно богата.

А. Подколзин

(Опубликовано в альбоме «Художники Москвы». 2 выпуск. МСХ, ООО «Живопись-инфо». С. 35-37).


Очень трудно художнику, особенно когда ему далеко за шестьдесят, писать о своей работе. Ясно видишь: то, о чем горячо мечталось в молодые годы, оказалось далеко не реализованным.

Ничего, впрочем, особенного в этом нет. Вся моя жизнь (а я родился в 1921 году) пришлась на десятилетия все более прогрессирующего упадка русской культуры, и я, как русский человек, не мог избежать общей участи. Старался по мере сил сопротивляться этому, и выставка в какой-то мере может служить свидетельством моих усилий. Но в общем эти усилия оказались оправданными не до конца. Несколько слов о представленных работах. Они, как теперь осознаешь, очень неровные. Наряду с полотнами, отмеченными хотя бы стремлением к какой-то серьезности и глубине, есть и поверхностные, ограничивающиеся простым изображением натуры. Поясню, о чем я веду речь.

Лучшее образцы искусства свидетельствуют, что натурность была первой стадией работы всех художников. Далее шел процесс образного обобщения. Наибольшую силу такого образного воплощения дают нам иконы. Но и в лучших произведениях классического искусства последовательность та же. Мне нигде не удалось перешагнуть этот порог натурности и подойти к настоящему образу. Если бы осознание этого пришло хотя бы лет на десять-пятнадцать раньше!

В заключение признаюсь, что и осознание этого горького факта пришло ко мне, и вообще вся моя жизнь художника сложилась так, а не иначе благодаря многолетнему знакомству с замечательным человеком, Василием Павловичем Шереметевым. Такие люди присутствуют среди нас как бы для того, чтобы постоянно напоминать о высокой миссии человека. К сожалению, их становится все меньше.

А. Подколзин

наверх