Пластическое восприятие жизни. Велимир Хлебников и Серафим Павловский

С 12 по 18 сентября в залах МСХ на Кузнецком, 20 прошла выставка художественного наследия Серафима Александровича Павловского (1903 –  1989). Осуществленные и неосуществленные живописные варианты его грандиозных и интереснейших творческих поисков были представлены на выставке. Часть экспозиции составляла живопись его жены – Нинель Германовны Григорьевой, которая окончила Ленинградское художественно-педагогическое училище и Институт живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина при Академии художеств. Ее работы явили собой удивительную интеллектуальную сопричастность с творчеством С.А. Павловского. Н.Г. Григорьева предоставила нам интересные материалы из личного архива художника.

Павловский Серафим Александрович, московский художник-подвижник, всю творческую жизнь находившийся в поиске и открытии наиболее пластического языка в изобразительном искусстве. Его исследовательская деятельность была основана на зрительском восприятии элементарных форм и цвета (наблюдении, любовании, эмоциях, чувствах), на видении взаимодействия, видоизменчивости форм, цвета, пространства, из чего в целом возникает пластическая идея и композиционный замысел изображения. Простой пример: одно и то же яблоко в руке и на блюдце кажется разным. Поэтому возникает и разный пластический образ.

В 1920-е годы Серафим Павловский учился в художественном техникуме (г. Нижний Новгород) у известных теперь художников А. Фонвизина, А. Куприна, во ВХУТЕМАСе – у В. Фаворского, К. Истомина, П. Кузнецова. Тогда же дружил с художниками П. Митуричем и В. Татлиным, через них познакомился с поэзией В. Хлебникова, которая ошеломила, полюбилась на всю последующую жизнь, трансформировалась в творчестве.

Особое место в поэзии Хлебникова художник отводит поэме «Зангези». В 1967 году он пишет: «Поэма является синтезом творчества поэта. Это как бы кристалл, имеющий множество граней-плоскостей, по-разному отражающих мировоззрение и мироощущение философа и мыслителя.

Передо мной тогда раскрылся целый мир, и в течение многих лет я постоянно возвращался к этому источнику, черпая силы для своей творческой работы. Необыкновенная способность Хлебникова видеть мир в самых необычных разрезах активизировали мышление и увеличивали емкость восприятия окружающего мира». И тогда же художник размышляет о значении Хлебникова для русской культуры: «В России на рубеже слома старого общества и рождения нового появился пророк и глашатай, потрясший основы привычного мироощущения и миропонимания, сделавший человеческую речь парусом современности... Ураганом невиданной силы, ослепляющей светом тысяч солнц, прошел он по нашему суровому времени и скрылся за горизонтом, там, где «север цели всех созвездий», в бесконечное будущее, оставив нас изумленными силой предвидения и интуиции художника. Его поэмы и стихи – эти «чернотворские вестучки», обрывки мыслей, образы вскрытого им мира застряли где-то на деревьях, в ущельях, зацепились на карнизах домов... Тщетно пытаются некоторые «уложить» Хлебникова в рамки русского футуризма. Построение нового мира, начатое с другого конца, но ведущее туда же, к общей звезде человечества, к счастью живущих на Земле, должно быть оружием художников всего мира».

Поэтому даже в 1941 году солдат Серафим Павловский не расставался с томиком В. Хлебникова, и, пронеся его через всю Великую Отечественную войну, перенес идеи поэтического языка на предстоящие поиски в изобразительном искусстве. Позднее он говорил: «Меня с Хлебниковым сближает аналитический метод в понимании структур жизненных явлений». Так появилась заманчивая цель –  создание совершенной художественной формы через формообразование. На стене художественной мастерской С. Павловского и теперь висит формулировка цели: «От подражательного подчинения предмету к творческому преобразованию и формотворчеству».

1950-60-е гг. – время его многогранной творческой работы в искусстве: живопись, рисунок, скульптура, монументально-декоративное искусство с экспериментированием в области технологии; преподавание; постоянный поиск наиболее выразительных свойств элементарных изобразительных средств. Результатом явилась книга «Материалы и техника монументально-декоративного искусства», пронизанная идеей выявления и звучания материала (в пределах определенного вида искусства), его суровой простоты для ограничения средств метафорического выражения пластического образа. В своей исследовательской работе художник, как и Хлебников, часто обращался к числам, их значению в жизни и искусстве (в статье «Числовые соотношения форм», 1966 г).

В 1976 году в статье «Исследовательская работа по теории изобразительной формы» художник пишет: «Моя работа сводится к тому, чтобы интуитивный элемент творчества художника получил надежного союзника, ранее забытого в результате вкусового подхода к искусству. Поскольку эти исследования проводятся художником, то я не ограничиваюсь отвлеченными построениями, а линейный ритм вижу в фигуре человека или дерева и обратно... Этот подход к видению и изучению натуры содействует выявлению в ней эстетических ценностей, а не посторонних для целей художника примесей. Такие наблюдения могут быть выражены графически в цвете или объеме. Он является строительным материалом произведения».

Таким образом, были определены одни из основных положений исследовательской программы, результаты которой составили целую систему выводов, т.е. свод закономерностей для изобразительного искусства. Эти открытия были изложены в рукописи «Культура изобразительной формы» (с таблицами и схемами), до сих пор не изданной*.

Постоянно, до конца своей жизни С.А. Павловский читал, перечитывал любимого поэта, а, главное, размышлял и восхищался его открытиями – откровениями, которые перешагнули века, но не всегда понятны, а часто и отвергаемы. Серафим Александрович всю жизнь мечтал о создании музея поэта в Москве, а потому с радостью и энтузиазмом работал над осуществлением этой мечты. Проект в виде макета с живописными эскизами, в метафорической форме передающими все этапы жизни и открытий автора «Будетлянина» и «Председателя Земного Шара», был сделан, но в натуре не осуществлен. Я, как художник, сказала бы, что осуществление этого замысла было бы настоящим апофеозом творческого духа поэта и творчества С.А. Павловского.

(Опубликовано в газете Московского Союза художников «МСХ. Новости». 2009. №10. С. 5).

* Книга «Культура изобразительной формы» была издана в 2015 году.

наверх