Из выступления на персональной выставке О.Б. Павлова

«Одно из основных впечатлений от выставки – это душевное благородство человека и художника. Эти качества: благородство, чистота, какая-то душевная скромность (истинное благородство всегда отличается скромностью) – проявляются по-разному в разных сферах, в разные периоды, они потому так сильны, что выражены художественно, эстетически.

Уже в ученических, незрелых работах Олега Борисовича обнаруживаются многие черты, которые разовьются в его зрелые годы; он выступает уже как вполне самобытный, самостоятельный художник. Мне кажется, что здесь очень сильно сказывается его связь с лучшими традициями большого русского искусства, литературы, всей нашей культуры. Выставка не производит впечатления «выставки». Впечатление такое, как будто бы художник развесил у себя в мастерской свои вещи и пригласил друзей... Слово «выставка» содержит в себе что-то такое: «выставлять» себя, «показать себя», понравиться публике. Это абсолютно отсутствует здесь. Как будто вы слышите песню, которую поет человек для себя – не актер, который ждет аплодисментов, а человек, который один где-то находится... может быть, в лесу поет, и вы случайно подслушали его песню. Это, мне кажется, драгоценное свойство его искусства, и мы к этому не привыкли...

Я однажды спрашивал у музыканта Владимира Потапова про одного молодого певца который на эстраде много срывает аплодисментов: «Почему такой успех: голоса нет, таланта, культуры музыкальной нет, а такой успех?». И он мне сказал, что у музыкантов есть такой термин: «Это нахальный посыл в зал»... Здесь же, на выставке Олега Борисовича, это полностью отсутствует, здесь чувствуешь себя как-то очень легко, ничто вам не навязывается. Вы дышите чистым воздухом. Любовь к свету, простору и тишине, которую мы находим здесь, в работах, мы даже неосознанно ощущаем как душевный отдых, душевную чистоту, которую несет с собой художник. Это, мне кажется, драгоценные качества, и в его зрелых работах они чувствуются очень сильно. Действительно, любовь к свету – характернейшая черта Олега Борисовича. Конечно, у него есть и вещи, на которых он запечатлевает какие-то более сумеречные моменты. Но все-таки его всегда тянет туда, где есть свет, и это, может быть, неосознанное стремление проходит насквозь через его творчество...

Еще один замечательный отдел выставки – копии, так называемые свободные копии, которые не претендуют на абсолютную, факсимильную точность, но в которых художник передает фреску, плохо даже сохранившуюся, так, как он ее видит и воспринимает. Это не значит, что Олег Борисович отступает от оригинала, поправляет его. Это, по существу, очень точная, очень верная, объективная, проникновенная передача качеств оригинала. Я даже скажу, что во многих случаях она даже более глубокая и более, так сказать, достойна доверия, чем иные попытки (скажем, мозаику воспроизводить... в каждом камушке...), потому что эти копии передают самый характер, самую суть оригинала. Эти копии сделаны человеком, который проникновенно вникает в сущность вещей, он воспринимает их не в изоляции, а в пространстве, световой среде.

Хотелось бы сказать еще о том, что в работах Олега Борисовича, несомненно, есть стремление к монументально-обобщенной форме. Особенно драгоценно в этих работах то, что монументальность в них не ведет к огрубению формы, к огрублению подачи и передачи. У Олега Борисовича же стремление к монументальности всегда идет без малейшей утраты своей собственной дикции, своего восприятия, своего видения».

Михаил АЛПАТОВ
профессор, действительный член Академии Художеств СССР

(Опубликовано в альбоме «Олег Павлов. Художник и исследователь». Москва, 2004. С. 86).

наверх