Излюбленные места Олега Лошакова

Мне уже доводилось писать о творчестве Олега Николаевича Лошакова, но это было еще в тот растянувшийся более чем на три десятка лет период, когда им всецело владела тема Дальнего Востока, островов Южно-Курильской гряды. Сразу после окончания Суриковского института в 1960 году по распределению Лошаков был направлен  на преподавательскую работу во Владивосток вместе с однокашником – ныне известным художником Иваном Чуйковым. Потом были другие длительные поездки и путешествия на Курилы.

Эта многолетняя эпопея закончилась итоговой персональной выставкой Олега Николаевича на Кузнецком мосту с программным названием «Мой остров Шикотан». Успех ее был очевиден, так как она не являлась ординарным творческим отчетом, а заключала в себе глубокий первооткрывательский смысл, поднимала новый самобытный пласт современной художественной практики.

И вот новая программа, совершенно иная по теме и по образу, хотя существующая по традиции в том же жанре картинного пейзажа, живописного этюда, в том же психологическом ключе дотошного и вдохновенного изучения натуры. Далекие путешествия стали недоступны по хлопотности устройства, по деньгам, да и по возрасту надо было выбирать что-то более стабильное, близкое, родное. Вот уже не менее двадцати лет Олег Лошаков плотно и увлеченно занимается пейзажем Подмосковья. Тема действительно родная и близкая: в подмосковной деревне протекало детство будущего художника, здесь его застала война и впервые на долгий срок дала непосредственное ощущение природы средней полосы, русской деревни, земного простора.

Однако, это родное и давно знакомое на первых порах художник воспринял довольно парадоксально. По словам Олега Николаевича, в свое время Дальний Восток целиком заслонил собой Подмосковье, которое вдруг предстало перед ним совершенной экзотикой. Там, как нам кажется, воспринималось все более крупно, монументально, панорамно, без подробного пересчета деталей. А здесь появились отдельные деревья, даже кустики и былинки, какие-то строения, церковная архитектура, даже обычные дачи, интересные на свой манер. В общем, целый мир, такая же яркая и неповторимая часть Вселенной, как дальневосточный край.

Весь подмосковный космос сосредоточился для Олега Лошакова в полюбившемся месте его дачного обитания: в широко обозримых и пытливо исхоженных окрестностях знаменитых Петушков. Тяга к жанру пейзажа, к лирической картине природы сформировалась у Лошакова не под влиянием непосредственных учителей: руководитель его мастерской – профессор П. Соколов-Скаля редко обременял учеников не только советами и требованиями, но и самим присутствием на занятиях. Своим становлением как пейзажиста будущий художник обязан в основном предшественникам, таким замечательным мастерам живописи, как Куинджи, Нестеров, Рылов. Через них он начал понимать, как заставить краски светиться, что определяет строй и каркас картины, какими средствами создать ее поэтический настрой.

Этюды в один сеанс (полуметрового формата и более) не выглядят у Олега Лошакова подсобным материалом, неким предварительным набором наблюдений и впечатлений, из которого надо что-то пересотворять в мастерской, увеличивая масштаб, дописывая детали и подробности, тем более-меняя или уточняя композицию, найденную цвето-тональную гармонию.

Создавая этюд на натуре, художник как бы компонует непосредственно на местности, а не на плоскости холста. Он не двигает и не перемещает предметы в воображаемом пространстве, а берет реальное пространство в нужном ему ракурсе, масштабе, в необходимой цветовой комбинации и в достаточной сумме деталей и подробностей. Такая композиционная работа на натуре с прямым выходом «в холст» требует большого опыта, дисциплины руки и точности глаза. Всем этим в полной мере обладает Олег Николаевич. Поэтому большинство его этюдов – самоценные и самостоятельные «выставочные» работы, лишенные аккуратной штудийности и «чернового» этюдизма, выявляющие тончайшие, сиюминутные особенности пленэра.

Трудности и особенности пленэра состоят в резкой подвижности и переменчивости состояний -тающие рефлексы восхода солнца, залитый обильным светом полдень, контрастные краски заката и мглистые, кружевные тени ранних сумерек. Насыщенные нежными тональными переходами сумеречные состояния особенно привлекательны для художника. Его монохромное полотно «Час рыболова» целиком построено на градациях света, темных силуэтах древесных крон, какой- то особенной светосиле бездонного неба.

Олег Лошаков, как правило, подолгу и помногу пишет одни и те же мотивы, уже освоенные не раз куски натуры, излюбленные места подмосковной природы. Все привлекает внимание художника, и возникают то строго-натурные этюды, то аскетичные по цвету композиции то картины безбрежной цветовой энергетики, то обобщенные пейзажи с удивительными сказочными интонациями, как будто автор сосредоточил в них все свое восхищение и радость от мотива.

Особую роль в пейзажах Лошакова играет небо. Его быстротекущая, феерическая пластика драгоценна и пронизана глубокими метафизическими значениями. На этой почве, на высокой ноте вдохновенного любования небесной ширью и мощью, в постсоветское время утвердилась новая жанровая разновидность пейзажа со своими горячими адептами, собственным фондом качественной и осмысленной живописи. Это, так называемый, «духовный пейзаж».

Художники, чье становление пришлось на советскую эпоху, в большинстве своем были далеки от норм религиозности и православия. Но внутренне, подспудно, глубинно многие из них несли в себе зачатки веры, ощущали благодать природы, находили своеобразный символический язык для передачи сокровенных чувств и возвышенных мыслей. Таким символом просветленности души в живописи Олега Лошакова стало изображение неба.

Небосвод, бескрайний простор над землей, концентрированную пластику небесной сферы художник выписывает тщательно, бережно, вдумчиво - со всеми тончайшими нюансами цвета и света, с проникновенными, почти молитвенными, интонациями. И это сразу снимает вопрос об атеизме, ставит его в плоскость философских обобщений и духовных поисков, приводит на память философскую практику, известную с античных времен — пантеизм, позволяющий рассматривать природу как наивысшее воплощение Бога, как гармонию состояния души и творческих исканий.

Олегу Лошакову не приходится, как в более молодые годы, далеко идти и ехать за мотивом. Он находит его буквально под ногами, в близкой шаговой доступности, когда десятки раз пишет один и тот же изгиб Клязьмы, одну и ту же рощу на противоположном берегу, одну, но стократно меняющуюся, линию горизонта. Более того, художнику не надоедает писать соседский дом, растения у забора, сад и огород, цветочную клумбу, возделанную стараниями супруги.

Для О. Лошакова не существует малого, незначительного, недостойного внимания. Он любит точность наблюдения, порядок и логику восприятия натуры. А неиссякаемое разнообразие дается ему за счет многоликости самой природы.

Из года в год приходит он на одни и те же излюбленные места и в своем очередном этюде с одного и того же места пишет все новые и новые мотивы.

Как много меняют в пейзаже проносящиеся по небу облака, сколько магических импульсов ускользающего света в сумеречных состояниях, как рефлексы на речной воде одушевляют общую картину заката, как вытянутый по горизонтали формат позволяет точно и гибко панорамировать пейзаж, раздвигать его вширь, создавая иллюзию бесконечности горизонта, какая музыка света звучит в самоуглубленном клубящемся мотиве «Короткий осенний день»...

Все подмечает старательная и чуткая кисть Олега Лошакова. Почти осязаемы ее теплые радостные прикосновения к холсту, то раздельная пластика тонкой линии, то акцентированная яркая мощь цветового пятна. Вот он увидел покрашенный красной краской соседский дом – и мажорный мотив на эту подвернувшуюся случайно тему обнаружил свежесть и живость колорита, умение откликаться на потаенный зов натуры, приводить его в согласие с собственными чувствами и предпочтениями.

Вообще, – дом, изба, церковь, хозяйственная постройка, любой никчемный сарай или забор часто воспринимаются художником чуть ли не как одушевленные предметы, свидетели и участники человеческого быта, соразмерные и соприродные человеку, оставляющие его вещественный след в этом мире.

Как правило, в пейзажах Олега Лошакова отсутствует стаффаж, но присутствие и воля человека в них ощутимы и достаточны. Увы, писать собственно портреты в последнее время художнику приходится нечасто, но есть несколько женских изображений, которые говорят об очевидной потенции художника и в этом жанре.

Что касается жанра натюрморта, то он, характерологически близкий и портрету и пейзажу, служащий смежной областью последнего, входит в круг творческих интересов Лошакова и от случая к случаю являет довольно красочные и проникновенные воплощения. Так, он любит писать пиршественно яркие букеты цветов, обилие плодов на ткани или скатерти, обыгрывая декоративный характер натуры, щедро распределяя звучные цветовые аккорды, снимая некоторую внутреннюю напряженность и скованность.

Что бы ни изображал художник в своих натюрмортах — скромные цветы на подоконнике с видом в сад, россыпь яблок на осеннем столе, натюрморт с перцами, ритмично красующимися на условной плоскости, — все хранит печать вкуса и меры, четко найденной композиции, процесса приближения этюда к завершенности и глубине цельного картинного образа.

Есть у Олега Лошакова и ряд импровизированных пленэрных натюрмортов – букеты, охапки цветов, золотые шары у забора, гладиолусы на клумбе. Это локальное продолжение большой темы пейзажа, поэтизация камерных уголков природы, любование ее дивной флорой.

Примечателен один образчик синтетического жанра в живописи Лошакова. В картине на материале поездки в Кириллов соединенйщ фронтальный натюрморт с ведром на табурете, увенчанным букетом цветов, словно парящим в пространстве, и горизонтально расположенный пейзаж с белокаменными храмами. Своеобразное подношение славному северному городу-памятнику древнего зодчества.

Очевидно и отрадно, что не только Подмосковье вдохновляет художника на пейзажное творчество. Ряд этюдов и пейзажей созданы в разные годы на материале поездок со студентами в Кириллов, Суздаль и Переславль Залесский, Тулу и Ясную Поляну. Тем не менее, различные географические точки объединены личностью автора, его лирическим складом характера.

Мы видим вечерние этюды Суздаля с плотной кладкой цвета и ломаным силуэтом соборов, хрестоматийные места Переславля-Залесского с известным всем мостом через реку Трубеж, окрестности Академической дачи с речкой Метой и озером Мстино, скромный пейзаж Ясной Поляны в надвигающихся сумерках. Все впечатления и ощущения от новой реальности переданы так же естественно, бережно, сосредоточенно, как от досконально изученной натуры Дальнего Востока, как от впитавшейся в кровь, плоть и палитру природы Подмосковья.

Этих этюдов достопримечательных мест могло бы и не быть, если бы не преподавательская деятельность. Педагогической работой Олег Николаевич занимается более полувека. Начинал, как уже говорилось, в художественном училище Владивостока, преподавал в ЗНУИ – Заочном  народном университете искусств. Последние двадцать лет к его художническому опыту, широким профессиональным знаниям приобщаются студенты Российской Государственной специализированной Академии искусств.

Тема вечной дороги, новых впечатлений, постоянного круговорота уголков природы и пейзажных мотивов запечатлена в одном из полотен Олега Лошакова, которое называется «19.40» . Это время, когда электричка «Москва - Владимир» ежедневно пролетает мимо деревни Старые Омутищи. Это своеобразный живописный гимн пейзажу, тем излюбленным местам, которые уже написал художник и которые ему еще предстоит написать в полную силу его лирического дарования, живописного таланта и неподдельного человеческого чувства.

(Опубликовано в альбоме «Олег Лошаков. Живопись. Излюбленные пейзажные мотивы в деревне Старые Омутищи и в других достопримечательных местах». Москва, 2015).

наверх