Страницы автобиографии

До войны мы всей семьей — папа, мама, мой старший брат и я — жили в Москве в небольшой коммунальной квартире. Однако после крупной семейной ссоры все изменилось. Отец временно ушел из семьи, о чем, правда, уже вернувшись после войны, глубоко сожалел. Мама решила сменить место жительства и, выхлопотав путевку Наркомпроса, забрала нас братом и уехала из Москвы в Обнинск. Это она нас уберегла от окружающих беспризорников, которые жили на чердаках наших домов, и с которыми у нас завязалась тесная дружба. Дружба, которая от детских игр подчас переходила в воровство на Даниловском рынке и в другие недетские выходки.

Мою маму назначили директором базовой школы, расположенной в пяти километрах от Обнинска. Звание учителя в то время было очень почетным и уважаемым, и маму избрали в состав исполкома Угорско-Заводского района.

Окончив у мамы школу первой ступени (1-4 класс), с пятого класса я перешел в школу-колонию «Бодрая жизнь»
С.Т. Шацкого.

Здесь, в Обнинске, в 1911 году выдающийся педагог Станислав Теофилович Шацкий создал школу-колонию «Бодрая жизнь» для детей рабочих окраин Москвы. Труд и искусство были основными новаторскими принципами С.Т. Шацкого в воспитании колонистов.

Среди первых выпускников колонии были В.В. Почиталов и А.Ф. Лушин, ставшие известными московскими художниками.

В 1934 году С.Т. Шацкий из Ульяновска пригласил художника-педагога Д.И. Архангельского, который стал руководителем изостудии колонии. Начало войны, а затем оккупация прервали эту работу.

Частым гостем Д.И. Архангельского стал его бывший ученик из Ульяновска художник А.А. Пластов. Они вместе работали на пленэре. А.А. Пластов также писал портреты колонистов. Видеть работу этих мастеров для студийцев было большой радостью и наукой.

Школа-колония С.Т. Шацкого значительно отличалась от колонии А.С. Макаренко своим составом педагогов и учащихся. В нашем классе был небольшой интернационал: рядом со мной сидел Володя Шнайдер — сын немецкого коммуниста, расстрелянного фашистами. Сусанна Кохана, дочь венгерского коммуниста, также расстрелянного во время подавления революции в Венгрии, была соседкой по парте с Долли Мейер, дочерью американского коммуниста, казненного на электрическом стуле. А в 1937-м году из Испании привезли ребят, чьи родители погибли от рук испанских, немецких и итальянских фашистов. Испанские ребята-баски научили меня играть в футбол.

На групповом фото запечатлена вся студия. В центре — А.А. Пластов и Д.И. Архангельский со своими любимыми и очень талантливыми учениками: Евдокименко, Юдиным, Довженко. Сзади стоит Давид Орджоникидзе, племянник наркома Г.К. Орджоникидзе. Они были старше меня и добровольно ушли на фронт. К сожалению, в первых боях они погибли.
Им адресована моя картина «Посвящение моим одноклассникам». Я на фото крайний слева.

Но учебу пришлось прервать — началась война.

В 1941 году война подошла к дальним и ближним подступам Москвы.

Председатель Угорско-Заводского исполкома А.М. Гурьянов стал командиром партизанского отряда. Я с радостью записался в его партизанский отряд. Туда же в качестве кашевара была определена и моя мама.

И вот первое боевое задание – спасти колхозный скот. Мы, молодые мальчишки-колонисты, должны были перегнать его в глубокий тыл. Наш поход длился около трех месяцев. Начался он в разгар бабьего лета, а закончился, когда наступила настоящая суровая зима 1941-го года. Идти пришлось по лесным разбитым дорогам, без запаса кормов, под снегом и дождем. Периодически на колонну налетали немецкие самолеты и расстреливали гурты. К счастью, никто из нас не пострадал.

Поход закончился в деревне Аббакумово Гусь-Хрустального района. Владимирской области, где мы осели с мамой без средств к существованию в самый разгар битвы за Москву. И здесь из газеты правда, я узнал о гибели партизан
М.А. Гурьянова и З.А. Космодемьянской повешенных фашистами. Эта трагедия лишила нас возможности вернуться в отряд. Мама устроилась работать в сельской школе, а я в колхозе, где пахал, сеял, плел лапти, выполнял любую работу.

В 1943-м году я был направлен в бывшее Винницкое военно-пехотное училище, расположившееся в г. Суздале. Так я вылетел из-под маминого крыла.

Но окончить училище мне не удалось. Прорыв на Курской дуге изменил все наши планы, и мы, недоучившиеся курсанты, окунулись в огненное пекло войны.

Из писем я узнал, что мама и отец, участвовавший в создании подмосковных оборонительных рубежей, помирились, что меня, конечно, очень обрадовало.

В боях на Курской дуге я был ранен. Пять осколков вытащили врачи из моей ноги.

Полтора месяца пролежал в медсанбате, а потом — снова на фронт, но уже в 69-ю гвардейскую стрелковую дивизию 4-й гвардейской армии. Мне присвоили звание старшего сержанта и назначили командиром пулеметного расчета.

Участвовал в форсировании Днепра, где был снова ранен. Пуля прошла по касательной, остался жив. И опять на фронт.

В составе той же 69-й гвардейской стрелковой дивизии принимал участие в освобождении Украины, Румынии, Венгрии, Болгарии.

Но и на войне бывают передышки. Мне удавалось делать небольшие графические зарисовки, часто рисовал портреты однополчан, которые они в своих письмах-треугольниках отправляли своим родным. Ряд рисунков я посылал домой,
их бережно сохраняла моя мама.

В 1944 году — третье ранение, на этот раз в обе руки. Кое-как добрался до госпиталя, сначала хотели ампутировать одну руку, но пожалели молодого бойца, наложили гипс и, в конечном итоге, спасли руку. Так я стал инвалидом войны.

И вот долгожданная Победа! Радости не было предела. Конец войне, впереди мирная жизнь!

В 1945 году по решению Советского правительства для инвалидов Великой Отечественной войны была создана Московская городская художественная студия. Возглавлял коллектив педагогов народный художник СССР К.Ф. Юон.

Располагалась студия в районе Измайловского парка, где под нее было выделено отдельное здание.

И в сентябре 1945 года в числе 200 абитуриентов-фронтовиков, зачисленных в студию, оказался и я. Так определилась моя послевоенная профессиональная судьба.

В 1947 году вся наша семья опять вместе: отец, мать, старший брат и я. Живем в нашей старой довоенной коммуналке,
в комнате 15-ти квадратных метров. Отец – преподаватель биологии, у него лучший в Москве биологический кабинет, который сохранился еще от старой дореволюционной мужской гимназии в Казачьем переулке. В кабинете располагались чучела разных животных, было даже чучело южноамериканского броненосца. Отец, как член Общества по распространению научных знаний, читал лекции по занимательной биологии в Политехническом музее на Лубянке. Впоследствии он об этом написал книгу. Мама — учительница начальных классов. Старший брат Николай — аспирант Института нормальной и патологической физиологии в ВИЭМе. В войну брат был военным хирургом. По его рекомендации я стал работать штатным художником в этом институте вплоть до принятия меня в Союз художников.
У меня сохранилось много книг с авторскими благодарностями медиков и моими рисунками. Здесь же прошла моя первая персональная выставка в 1947 году.

Моим родным приходилось считаться с моей учебой в художественной студии для инвалидов войны — «школе Юона», как мы ее называли. Для меня в комнате был отведен «угол для творческой работы», где стоял мольберт и находились материалы для работы. Нам часто давали на дом задания, и мои родные делали все, чтобы создать соответствующие условия для работы.

В 1947 году произошло знаменательное для нашей семьи событие — отцу было присвоено звание «Заслуженный учитель школы РСФСР» с вручением ордена Ленина. Из «Учительской газеты» к нам специально приехал корреспондент, чтобы сфотографировать отца для очерка об учителе- орденоносце Н.Н. Лебедеве. Отец сказал: «Вот у меня сын — будущий художник, сфотографируйте нас вместе». Так получилась эта редкая фотография. Отец всегда верил в меня и как опытный педагог поощрял и поддерживал мои творческие усилия. В конце 50-х он получил отдельную квартиру в высотном доме у Красных ворот. А я с женой и дочерью остался в нашей коммуналке — у меня к тому времени была своя семья.

В 60-е годы я начал участвовать в больших выставках вместе с известными художниками. Совместно с товарищами и заведующим отделением культуры Москворецкого района С.И. Абалкиным мы создали первый в Москве районный выставочный зал. Я был назначен общественным директором этого зала, в котором мы совместно с МОСХом провели ряд интересных выставок.

В 1965 году меня приняли в Союз художников СССР, а в 1970 году неожиданно для себя я был назначен директором Комбината живописного искусства. Я согласился на эту должность с большими сомнениями и колебаниями. Меня убедили, что считать будет бухгалтерия, а экономист и юрист будут разбираться в остальных административных делах. Нужно новое творческое направление в работе Комбината.

Моими верными друзьями и попутчиками на долгое время стали коллеги: главный художник Андрей Петрович Суровцев, мой заместитель; бывший полковник, военный юрист Павел Иванович Хлыстов и весь профессиональный коллектив искусствоведов: А. Гуляев, Б. Малимонов, И. Иванов-Радкевич, А. Смирнов, Р. Арсентьев и др. С таким коллективом мы решили делать крупные выставки на средства наших заказчиков. Работа была проделана большая.
О выставках писали многие газеты: «Правда», «Известия», «Советская культура» и другие. А в 1982 году за успехи в профессиональной деятельности я был награжден орденом Дружбы народов.

В конце 1990-х годов все изменилось. Потрясения, произошедшие с нашей страной, не могли не коснуться и сферы изобразительного искусства.

Но творческий труд художников продолжался. Продолжился и мой труд.

Он нашел свою реализацию во многих групповых и персональных выставках, во встречах с многочисленной аудиторией любителей искусства, людьми разных поколений, объединенных приверженностью национальным традициям, уважительным отношением к своей истории, любовью к своей Родине.

Я очень благодарен и признателен моему зрителю, моим друзьям и коллегам за помощь и внимание к моему творчеству.

Особо теплые слова хочу сказать о своей супруге Тамаре Кирилловне Лебедевой, с которой мы прожили долгую совместную жизнь. В 2008 году мы отметили 60-летний юбилей нашего супружества и сыграли бриллиантовую свадьбу.

Начинались же наши отношения довольно романтично. Я только что вернулся с фронта. Тамара работала на швейной фабрике им. Тельмана. Однажды мы с товарищем отправились отдохнуть в Парк им. Горького. Прогуливаясь по аллее. вдруг увидели, что к двум симпатичным девчонкам пристает шпана. Я громко крикнул: «Маша, что ты здесь делаешь?! Тебе давно пора быть дома!» Незадачливые хулиганы, испугавшись громкого окрика, разбежались.

Одна из девушек мне очень приглянулась, и, прощаясь, я предложил ей встретиться еще раз. Девушку звали Тамарой. Через некоторое время мы сыграли счастливую свадьбу.

Тамара Кирилловна разделила со мной все мои устремления и поддерживала в самые трудные минуты. Спустя 60 лет в Храме Воскресения Христова в Сокольниках мы прошли обряд венчания, чтобы быть вместе вечно.

(Опубликовано в альбоме В.Н. Лебедева «Родина моя». Москва, 2013. С. 294-301).

наверх