Об Анатолии Кувине

Владимирская живопись занимает в русском искусстве второй половины XX в. особое место. Это значительное и неповторимое явление, позволившее городу Владимиру считаться третьим по значимости художественным центром России после Москвы и Петербурга. Такое положение города и области обязано не только значительному скоплению талантливых живописцев, но и исторической традиции. Как известно, Владимирская губерния (Мстера, Палех, Холуй) ежегодно производила несколько миллионов штук икон на дереве, а офени обеспечивали их сбыт по всей России и даже за границей (от Югославии до Харбина).


Блестящие успехи владимирских живописцев второй половины XX в. подтвердили и преумножили славу Владимирской земли как общерусского художественного центра. Вместе с тем следует констатировать, что история владимирской живописи документирована крайне плохо. Как показывает опыт, после художника остается некоторое количество картин, которые тут же начинают продаваться родственниками (это особенно характерно уже для начала XXI в.), несколько каталогов персональных выставок и несколько газетных материалов, зафиксированных в картотеках Отдела краеведческой библиографии Владимирской областной библиотеки. По этим печатным материалам крайне трудно восстановить истинную картину жизни художника, узнать его творческий путь, понять то, что его волновало, и на что он откликался в творческом плане. Поэтому со всей очевидностью перед историками искусства встает непростая задача сохранения первичной исторической информации о жизни и творчестве владимирских художников. Элементарный сбор фактов и восстановление жизненной канвы художника является необходимой и подчас непростой задачей для исследователей.

 

При приобретенной при Советской власти привычке не сохранять домашние архивы, не беречь письма, фотографии, документы единственным источником информации могут стать устные сообщения, как самих художников, так и людей, их хорошо знавших или достаточно близко с ними общавшихся.

В настоящем сообщении мы обобщили материал, предоставленный художником А.И. Кувиным в устной форме, а также сведения, почерпнутые из некоторых документов на бумажной основе и из Интернета.

Анатолий Иванович Кувин родился 29 ноября 1931 г. в деревне Молитеево Собинского района Владимирской области. Родители его были простые крестьяне. Отец – Иван Васильевич Кувин (1890-1961), мать – Пелагея Павловна Кувина (Грызлова, 1899-1973). Отец Кувина взял её из села Перники, откуда родом и мать известного художника К.Н. Бритова.

С детства А.И. Кувин привязался к природе владимирской Мещёры, к пейзажам поймы реки Клязьмы. Особенно запомнилось ему, как мать брала его в церковь в с. Устье, и как потом пешком они возвращались оттуда в свою деревню. До сих пор он может точно пройти этот маршрут – настолько всё кругом знакомо и близко.

В 1938 году родители А.И. Кувина переехали во Владимир, который выгодно отличался от современного города обилием садов, зелени, уютом. С началом войны школы г. Владимира стали закрывать под госпитали, и поэтому школьников часто переводили из одного здания в другое. Так, класс Кувина оказался в помещении Дома пионеров, где были кружки самодеятельности, среди которых и кружок рисования, которым руководил М.М. Сахаров. Будущий художник стал посещать этот кружок учился под руководством М.М. Сахарова вплоть до седьмого класса.

В 1946 году после окончания семилетки А.И. Кувин вместе с братом В.И. Кувиным поступил в Ивановское художественное училище, которым тогда руководил А.В. Даниловский. Уровень преподавателей, среди которых были Княжевский, Братолюбов, Благовещенский, Троицкий, Нефедов, Калашников, был высокий. А.И. Кувину запомнилась необычная интеллигентность и доброжелательность преподавателей.

В 1951 году А.И. Кувин, окончив с отличием это училище, получает направление в Московский государственный художественный институт им. Сурикова и поступает в этот вуз. Он был принят на факультет графики. После окончания отделения плаката, которым руководили М.М. Черемных и Н.А. Пономарев, А.И. Кувин в 1957 году возвратился во Владимир и устроился на работу в художественно-производсвенные мастерские (ранее они назывались Товариществом художников, позднее – Владимирским отделением художественного фонда).

В 1956 году А.И. Кувин женился на Н.А. Черновой, инженере-строителе по специальности. От этого брака родилось двое детей: Михаил (1957) и Алексей (1959). Если Н.А. Чернова стала постоянной спутницей А.И. Кувина в его поездках на этюды и вскоре сама занялась живописью, то дети интереса к изобразительному искусству не проявили.

Выставочная деятельность художника началась довольно рано. Впервые он участвовал в выставке-отчете студентов Суриковского института во Владимире в 1952 году, где были представлены результаты работы на летней практике. С 1955 г. он участвует во всех областных выставках, а с 1974 г. – в зональных, республиканских и всесоюзных выставках. В 1977 году, довольно поздно, стал членом Союза художников СССР. Много лет А.И. Кувин работал в одной мастерской с художником В.Н. Титовым, сначала в доме на ул. Некрасова (1959-1969), на пр. Ленина (1969-1975), затем на ул. Комиссарова (1975-1982). В 1982 г. он получил индивидуальную творческую мастерскую в доме художников на ул. Разина.

Работа в Худфонде приносила заработок, но не приносила удовлетворения. Приходилось писать тематические картины по заказам организаций, выполнять плакаты, лозунги, портреты вождей. Одновременно А.И. Кувина стала занимать тема исторической памяти. Этому способствовало обилие исторических памятников на Владимирской земле, а также чтение художественных и публицистических произведений В. Солоухина. Поэтому с начала 1960-х гг. основное место в его творчестве стали занимать этюды старых русских городов, сначала ближних, затем их география постепенно расширилась. Это Владимир, Суздаль, Юрьев-Польской, Великий Устюг, Старая Ладога, Бородинское поле, Кириллово-Белозерский монастырь. Именно в это время, путешествуя сначала на мотоцикле с коляской, затем на машине, А.И. Кувин стал замечать обнищание и упадок русской деревни. Тогда он еще не мог понять, что руководители страны заплатили разорением сельского хозяйства и обнищанием населения за индустриализацию и милитаризацию экономики. Большое впечатление производили на него брошенные дома и целые деревни на Урале, в Костромской и Вологодской областях. Тогда он стал работать над разными вариантами темы «Покинутая деревня» и создавать на этот сюжет большие картины и этюды.

С 1960-х гг. А.И. Кувин работал в стилистике владимирской школы пейзажа. Однако в середине 1980-х гг. в его творчестве стало заметным обращение к натуралистическим методам изображения пейзажа. Сказывалась ли в этом усталость от «владимирской» стилистики, появилась ли потребность искать иные пути, или был исчерпан некий художественный ресурс – судить трудно. Во всяком случае, картины типа «Бородинского поля» (1985, х., м.) с их тщательной проработкой планов, любовным выписыванием деталей, особенно переднего плана, были положительно встречены на зональных и республиканских художественных выставках. Цветовое многообразие предыдущего периода творчества сменила несколько однообразная зелено-желтая (для солнечных дней) или зелено-серая (для пасмурных дней) цветовая гамма пейзажей.

Даже обращение к живописи с натуры прямо на больших холстах, минуя этюды, не принесло каких-либо ощутимых ожидавшихся результатов. Вместе с тем художник по-прежнему силен в натурных этюдах, ценимых коллекционерами, и, на наш взгляд, несколько более чем следует, спокоен и уравновешен в своих больших картинах, которые, впрочем, имеют своих ценителей. Творческий путь А.И. Кувина требует углубленного рассмотрения, анализа всех изменений стилистики и уяснения причин этих изменений.

Помимо живописи последние 20 лет А.И. Кувин упорно занимается литературоведческой работой – исследованием творчества А.С. Пушкина, в частности, его романа в стихах «Евгений Онегин» и особенно комплекса проблем, связанных с его загадочной десятой главой. Толчком к этой работе послужило случайное знакомство в 1983 году с альманахом «Прометей», в котором Л.И. Тимофеевым и Вячеславом Черкасским был опубликован текст этой главы. Статья их называлась «Апокриф?.. Или...» и предлагала начать серьезный разговор о подлинности или поддельности публикуемого текста. Однако отечественные литературоведы того времени довольно бездоказательно объявили, что этот текст принадлежать Пушкину не может.

Это разожгло любопытство А.И. Кувина, и он решил самостоятельно разобраться в данной проблеме, хотя, надо сказать, со времени окончания школы Пушкин его особо не интересовал. Чтение всех произведений и писем Пушкина, чтение посвященной ему литературоведческой и мемуарной литературы, дополненное затем чтением вообще всей русской литературы пушкинского времени открыли перед художником, живущим в советское время, совершенно иной мир - мир русской культуры золотого века русской поэзии. А.И. Кувин обнаружил многочисленные переклички опубликованного «Прометеем» текста с поэзией и прозой того времени, что всё больше склоняло его к мысли о подлинности десятой главы.

В 1987 году он познакомился с Д.Н. Алыпицем и узнал загадочную историю появления на свет этого текста. В 1949 году молодой сотрудник Института русской литературы Д.Н. Алыпиц обнаружил между страницами одной из книг, ранее принадлежавших П.П. Вяземскому, вложенные туда листки со стихами. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это текст некогда сожженной Пушкиным десятой главы «Евгения Онегина». В течение 10 дней Д.Н. Алыпиц изучал рукопись и готовил о ней докладную записку для руководства библиотеки. Но 6 декабря 1949 г. он был неожиданно арестован, осужден и попал в лагерь, а все бумаги его письменного стола были конфискованы и, скорее всего, в ходе следствия, как ненужные, уничтожены. Таким образом, рукопись с текстом десятой главы погибла. Сразу же по прибытии в Каргапольлаг Д.Н. Алыпиц начал по памяти восстанавливать текст, благо он его помнил наизусть. Его поддержал находившийся в том же лагере В.К. Гречишников, автор учебника литературы. По восстановлении текста было написано письмо и с согласия лагерного начальства послано в Институт русской литературы. Находившиеся на свободе пушкинисты, уже наученные необходимости быть осторожными, ознакомились с текстом десятой главы и сочли ее подделкой, возможно, из опасений быть втянутыми в неприятности.

В беседах с А.И. Кувиным Д.Н. Алыпиц признался, что, не будучи специалистом по Пушкину, никогда не утверждал, что этот текст подлинный. Публикация в «Прометее» поставила научную проблему, однако эта проблема специалистами никак аргументировано решена не была. Таким образом, А.И. Кувин, более 20 лет изучавший этот вопрос, получил моральное право высказать свою точку зрения, и в 2005 году он опубликовал книгу, в которой доказательно изложил как историю вопроса, так и свои доводы в пользу подлинности текста десятой главы «Евгения Онегина». Книга называется «Версия десятой главы» и издана на средства автора тиражом 150 экземпляров. В ней публикуется версия десятой главы, дополненная А.И. Кувиным двумя строфами, опубликованными в сочинениях А.С. Пушкина и делающими текст «версии» более связным и убедительным. При подготовке этой книги А.И. Кувин пользовался самыми разнообразными попадавшимися ему материалами, в том числе и фондами Ковровского историко-мемориального музея. Так строка «Метался, как сверчок в бутылке» была им понята не просто как образное выражение, но как основанный на бытовой реалии образ, когда он в 1997 году увидел в экспозиции музея графин-мухоловку красного стекла 20-х гг. XIX в., куда мухи привлекались запахом и, попав внутрь, не могли выбраться наружу.

Пушкинская тема не могла не найти отражения в творчестве Кувина – живописца. В 1999 году, в дни 200-летнего юбилея А.С. Пушкина, во Владимирской областной научной библиотеке была организована выставка его живописных произведений, посвященная пушкинским местам: Болдино, Остафьево, Михайловское и др. (см. Приложение 1). После открытия выставки в конференц-зале библиотеки художником был зачитан перед собравшимися текст десятой главы «Евгения Онегина». В том же году портрет А.С. Пушкина работы А.И. Кувина украшал сцену, на которой располагался президиум организованной Владимирским педуниверситетом международной конференции «Художественный текст и культура - III».

В творческом наследии А.И. Кувина пушкинская тема находит свое воплощение в целом ряде произведений различных жанров и техник (масло, гуашь, темпера). Во-первых, это связанные с Пушкиным пейзажи – виды мест, которые он посещал. Стремление глубже понять Пушкина заставляло художника много путешествовать по связанным с именем поэтам местам, делать массу дорожных этюдов (как правило, темперой в работах среднего размера и маслом в работах маленьких), набросков, зарисовок. Эти места могли быть связаны с А.С. Пушкиным и опосредовано (например, Бородинское поле). Наблюдения природы, пейзажей, знакомство с богатой историей и одновременно с нищей жизнью народа помогало А.И. Кувину находить нужный живописный язык и тем самым идти к осознанию своего места в искусстве – осознанию, которое было непростым. Мы выделяем среди пушкинских пейзажей прелестные небольшие крымские работы 1986 и 1988 гг., все выполненные маслом и все примерно одного размера – 22 х 30 (что определялось размером этюдника). Это виды Гурзуфа, моря и ближайших окрестностей. В небольшой работе «Гурзуф» (1986, частное собрание) изображена могучая линия на фоне гор – сосна, мощно возвышающаяся над верхушками деревьев и кипарисов. Художник стремился, как следует из его устных пояснений, передать образ вечности, чего-то вневременного. Действительно, пейзаж, изображающий полдень, живет своей автономной жизнью: утром, при взгляде на него, кажется, что художник изобразил утро; днем кажется, что изображен полдень, а вечером предстает картина вечерних сумерек. Оптимистичен и по-владимирски ярок этюд «Вид сада Решилье в Крыму». Если в крымских пушкинских работах много цвета, света и контрастов, то работы, изображающие центральную и северную Россию, более скромны по цвету, более лиричны и одухотворенны. Это темперы, чья матовая поверхность и разбелённость предполагает другой настрой, другой ключ восприятия. Это пейзажи Пушкина не романтического, южного, а зрелого, умудренного жизненным опытом, уединенного. Это пейзажи с мотивами дороги и пути, с далями и дальним горизонтом, с придорожными и могильными крестами, с реками и вековыми деревьями. Интересно заметить, что таким же настроением пронизан цикл пейзажных работ А.И. Кувина 1985 г., посвященных С.А. Есенину. В целом пушкинские пейзажи А.И. Кувина более камерны и легки, чем его владимирские пейзажи.

Ко второй группе пушкинских произведений относятся жанровые сцены. Это «Похороны Пушкина» (около 85 х 80, х., м., начата в 2005 г.), на обдумывание которой ушло несколько лет. На этой картине изображен внос гроба с телом Пушкина на ступени храма Святогорского монастыря в глубокие синие зимние сумерки. В руке стоящего на ступенях монаха горящий фонарь, свет от него тревожными бликами ложится на торец гроба, выхватывает отдельные лица и детали. Под ногами несущих и на ступенях лежат еловые ветки. Действие умело направляется художником к переднему плану, к плоскости картины (и одновременно вверх), создавая ощущения присутствия зрителя при траурной процессии. Более того, при продолжительном разглядывании картины возникает ощущение, что несущая гроб группа через несколько мгновений выйдет из рамок картины и очутится в нашем времени.

К жанровым пейзажам следует отнести произведения, в которых фигуры Пушкина и его друзей и знакомых помещены в пейзажи, но не как стаффаж, а как элемент, необходимый для правильного понимания настроения и замысла картины. Это «В Тригорском», «Петровское» и др. Иногда присутствие А.С. Пушкина в картине выражается какой-то одной характерной деталью. Например, белая скамья в картине «Скамья поэта» (1997, 31x43 к.,м.). Очень редки работы, которые можно с известной натяжкой отнести к роду своеобразных иллюстраций к творчеству А.С. Пушкина. Такова «Старая мельница» (1987, 50x40, к., м.), которую можно рассматривать как иллюстрацию к «Русалке». Единичным остается упомянутый выше портрет Пушкина («Пушкин в Болдине», 1987-1999, 80x80, х.,м.). Так как художник остался не вполне доволен этим портретом, то, возможно, он будет со временем переделан.

Необходимо заметить, что много работ на пушкинские темы носят одинаковые названия, но отличаются размерами и техникой исполнения. Это объясняв тем, что произведения, как правило, меньшего размера служили этюдами для более крупных работ. Они, тем не менее, несмотря на свою «этюдность», продолжают сохранять вполне самостоятельное значение.

Следует отметить, что среди владимирских художников пушкинская тема прослеживается также в творчестве Ю.Ф. Лобачева.

Жизнь и творчество А.И. Кувина неразрывно связаны с деревней Кадыево Собинского района Владимирской области. Кадыевские места - это родные места художника. Он родился в расположенном рядом Молитееве (ныне д. Угор), и холмистые кадыевские дали, видные из Молитеева, еще ребенком манили его к себе. Эти голубые холмы, расположенные за поймой Клязьмы, особенно гора с деревней Вал, по словам А.И. Кувина, представлялись ему чудесной страной, куда он должен был обязательно попасть (деревень Кадыево и Вал, собственно, не было видно, а были доступны обозрению лишь загадочные голубые холмистые дали, которые затем появились на многих картинах художника). Так и случилось. Это место стало «обетованной землей» для художника. Еще в 1967 году он искал дом в деревне Вал, расположенной совсем рядом с Кадыевом, но дом этот уступил брату, который и купил его в 1968 году. А сам он приобрел дом в д. Чистухе» где в летнее время работал с 1968 по 1970 гг. Несмотря на наличие дома в деревне А.И. Кувин продолжал искать место, которое бы отвечало его эстетическим запросам как художника-пейзажиста. И в 1970 году он, наконец, купил дом в Кадыеве, которое пленило его красотой и разнообразием своей природы. Дом был куплен сразу же, не глядя, даже не заходя внутрь. Кадыево расположено в пойме Клязьмы, среди моренных холмов, на чрезвычайно пересеченной местности, покрытой лесами, полями, болотами, лугами, дубовыми рощами. Речки, озера и ручьи создают столь необходимое для живописца разнообразие ландшафта, которое вряд ли есть еще где-либо в области.

Лучшие пейзажи художника созданы в Кадыеве или вдохновлены этим местом. В первую очередь, это значительное число этюдов, которые в иные дни делались по 3-4 за сеанс. Они подразделяются на три основные группы: чистые пейзажи (весна, лето, осень), пейзажи с церквами, цветущие травы. По этюдам создавались большие произведения, принесшие художнику известность. Это «Покинутая деревня» (1989, 70x130, х., м.), «Весна» (1977, 70x100, х., м.; с этой картиной А.И. Кувин вступил в Союз художников), «Пейзаж с сорокой» (1977, 70x100, х., м.), «Осень у пруда» (1990, 40x60, х., м.; существует несколько вариантов этого сюжета с разными названиями). А.И. Кувин застал окончательный упадок русской деревни и с болью запечатлел его на своих полотнах. Это покинутые людьми разваливающиеся дома, зарастающие травой и лесом поля и огороды, покосившиеся и развалившиеся заборы, заброшенные церкви и часовни.

Наиболее значительные панорамные пейзажи также созданы в Кадыево. В них художник внес новый момент во владимирский пейзаж: он тщательно разрабатывал в этих картинах передний план с цветами в траве. Цветущие травы стали привлекать художника после знакомства с книгой В. Солоухина «Трава». А.И. Кувин стал пристально всматриваться в эту, по его словам, «среду», находить и постигать особую красоту русских полевых цветов. Мотив цветов в траве на переднем плане со временем стал появляться и на пейзажах меньшего размера, на этюдах. Особенное разнотравье поражало художника на обочинах сельских дорог и вдоль полей. Кадыевские цветы, как дикорастущие, так и специально выращенные в огороде, стали появляться в натюрмортах. Кадыевская натюрмортная серия весьма обширна и разнообразна. Это цветы разных времен года, цветы в комбинациях с фруктами и овощами, в комбинациях с бытовыми предметами.

Предметы крестьянского быта издавна интересовали художника. После чтения «Черных досок» В. Солоухина он стал собирать иконы, которые находил в заброшенных избах, в сараях, в полуразвалившихся церквах. Стали появляться и традиционные вещи крестьянского быта - чугунная, медная, деревянная и глиняная посуда, полотенца, изделия из дерева, старинные книги, садово-огородный инвентарь. Всё это создало богатейший натюрмортный фонд, который стал активно использоваться для создания деревенских натюрмортов. Однако в 1983 году случилось несчастье – загорелся от не выключенного телевизора соседских дом (через дом от кувинского), пожар перекинулся на соседние дома, и дом художника со всеми коллекциями икон, предметов быта и большим фондом работ самого художника сгорел. Восстанавливал дом А.И. Кувин своими собственными руками, благо строение было застраховано. Как и прежде, в новом уже доме окном на север была оборудована мастерская. Продолжилась работа по созданию натюрмортов. Причем это были не «чистые» натюрморты, а композиции из бытовых вещей, которые рассказывали об их владельце, о его жизни. Наиболее крупной работой этого направления стал натюрморт «Бабушкин сундук» (2001, 92x121, х., м.). К этой подкупающей каким-то особым лирическим простодушием работе непосредственно примыкает более суровый натюрморт «Старые вещи» (2001, 96x120, х., м.), на котором изображены вытащенные из сарая прозаические вещи, ведущие рассказ о непростой жизни их владельца: домотканый половик, серп, молот-кувалда, полинявший шелковый, некогда алый вымпел с надписью «Лучшей доярке», чугунок, медный чайник, кринки. Трогательную историю о быте и заботах русской крестьянской семьи рассказывает натюрморт «Яблочный Спае» (2001. 46x47, х., м.). В нем простые предметы и простые истины бытия. В такой же стилистике выполнены «Овощи и сливы» (2001, 75x96, х., м.), «Перед Пасхой» (2001, 60x74, х., м.), «Натюрморт с тыквой» (2000, 71x90, х., м.), «Урожай» (2000, 80x95, х., м.). Именно Кадыево вдохновило художника на работу в этом жанре, интерес к которому у него появился в начале 1970-х гг. Что касается портретного жанра, то в Кадыеве сколько-нибудь значительных портретов художником создано не было.

Жизнь в Кадыеве почти весь год (кроме зимы) углубила контакт художника с природой, который стал менее тесным в городе (хотя до 1979 г. художник жил во Владимире в собственном окруженном садом доме). Стремление проникнуть в суть природных и происходящих в стране социальных явлений заставило художника более пристально всматриваться в окружающий мир. Ярким индикатором понижения дел в российском сельском хозяйстве, да и в жизни страны в целом, стала для А.Н. Кувина скромная сельская школа в соседней деревне Вал. Удивительно гармоничный и благородный по пропорциям дом для этой школы был построен земством в 1895 году. Строители материалов не жалели, делали на совесть, ставили дом на века. В течение первой половины XX в. школа успешно работала, учила детей из окрестных деревень. Затем в 1960-е гг. стали проявляться черты упадка деревни – детей становилось все меньше и меньше, жители уезжали в город. Политика партии, направленная на ликвидацию так называемых «неперспективных» деревень, делала свое дело. В деревнях с целью привлечения населения на «центральные усадьбы» сначала ликвидировались школы, затем закрывались медпункты, последними закрывались магазины, где к тому времени можно было купить только водку и соль (и то, в последнее время, по талонам; А.И. Кувин вспоминает, что был момент, когда и хлеб продавали только дояркам, а посторонним отказывали). Школа деревни Вал, за неимением детей, была закрыта в начале 1970-х гг. Тогда же в ее помещении был устроен магазин. Когда нечем стало торговать, да и некому было уже покупать, магазин ликвидировали, и здание школы осталось бесхозным. Немедленно начался процесс ветшания здания и растаскивания материалов, из которых оно было сделано. А.И. Кувин неоднократно поднимал перед местными властями вопрос о сохранении здания школы и о дальнейшем целесообразном его использовании, однако безрезультатно. Поэтому в 1996 году художник заключил договор на аренду школы под художественную мастерскую, а в 1997-м выкупил здание по остаточной стоимости.

С началом политики перестройки жизнь в Кадыеве и окрестных деревнях стала оживать. Много сил, средств и энергии было потрачено А.И. Кувиным для восстановления здания бывшей школы, в втором ныне располагается его творческая мастерская. Были произведены посадки сибирского кедра и маньчжурского ореха, восстановлены заборы, регулярно пресекались и были ликвидированы акты вандализма со стороны местной пьяной молодежи. Возможность купить заброшенный дом в деревне привлекла в Кадыево заслуженного художника РФ графика В.И. Рузина, который в 1990 году поселился неподалеку от А.И. Кувина. Около 1995 г. в Колокольницах обосновался И.Н. Такташов, несколько лет там же жил Е.П. Телегин, до самой своей смерти в 1989 году там жил график А.Н. Бочкин. Постоянно жил на Валу брат А.И. Кувина В.И. Кувин. Таким образом, Кадыево стало своеобразным художественным центром, заметной точкой на художественной карте Владимирской области. Окрестные пейзажи Кадыева стали появляться на художественных выставках во Владимире, в Москве и за рубежом. В Кадыево стали наведываться иностранные художники – из Германии, Франции. Вокруг домов А.И. Кувина и В.И. Рузина стала создаваться особая творческая среда. В капитально реконструированном и отремонтированном доме В.И. Рузина предусмотрены небольшие творческие мастерские для приезжих художников, находится офортный станок, краски, бумага и пр. Появились соседи – в основном дачники из Москвы, не стало пустых заброшенных домов. Летом по деревне утром и вечером проходит небольшое стадо коров. Почти в каждом дворе есть своя живность, и всюду – огороды и палисадники с цветами.

В 2001-2005 гг. в Кадыеве проводились энтомологические исследования под руководством специалистов Владимирского государственного педагогического университета (М.В. Усков) и Научно-исследовательского зоологического музея МГУ. Силами жителей с участием А.И. Кувина восстановлена часовня в д. Вал, куда собраны сохранившиеся иконы.

Своим домом А.И. Кувин считает деревню Кадыево, а не город – именно там он близок к земле, именно там он чувствует себя хозяином и творцом, именно в кадыевской природе находится его эстетический идеал. И большие персональные выставки А.И. Кувина 1991 и 2002 гг. убедительно подтверждают это (см. каталоги: Анатолий Кувин: живопись: каталог персональной выставки. Владимир, 1991; Анатолии Кувин: живопись, графика: каталог персональной выставки. Владимир, 2002).

(Опубликовано в книге «История в лицах: Интеллигенция и провинция». Ковров, 2006. С. 169 – 177). 

наверх