О Кларе Калинычевой

Первыми в детстве у Клары Калинычевой кончались краски желтые и оранжевые: любила рисовать солнце, много солнца. Любила всякую живность, вольную и домашнюю – от улитки на листе подорожника и озорного лягушонка в теплой воде бочага до стелющегося в беззвучном беге вдоль лесной опушки лося и от сверчка за печью – до соседского теленка на лугу, до слона в краснопресненском зоопарке. В любое время года любила всякую растительность, ее формы, запахи и цвет. Цвет любила разный, но розовый грел ее душу особенно. В записных книжках и путевых блокнотах взрослой уже поры, делая наброски, для памяти помечала: небо серо-лиловое, крыша водокачки зеленая, скуфейка на прохожей бабуле выцветшая светло-коричневая... И много розового. В розовой кофте пишет свой автопортрет; в курсаковском совхозе розовые бараки; перед калиткой розовые цветы розовый куст у сарая...

Сколько же Клара Ивановна работала! Сколько рисовальных восторгов перебурлило в ней! Дорожных альбомов, блокнотов, записных книжек, этюдов, эскизов, книжных иллюстраций и выставочных работ накопились вороха. В них ее упоение миром. И эволюция профессионала. В начале - усерднейшая пытливость, кропотливейшее исследование каждого миллиметра изучаемого мотива. Но Клара достаточно рано поняла, что произведение искусства не сколок природы. И понимание это, при сохранении визуальной достоверности изображаемых реалий, принесло ей свободу. Она говорила: «Цветную литографию задумаешь «так», а печатается она как сама хочет». Она чувствовала, что в рабочем поле листа возникают качества, насиловать которые в угоду продуманному, казалось бы, эскизу – нельзя.

Удивительна способность Клары Калинычевой улавливать мимолетные движения живого существа и мгновенными касаниями карандаша удостоверять их на бумаге. Они, движения, становятся важным содержанием ее работ; придают им индивидуальность. Кувырнувшийся на ухабе при спуске с горы на лыжах мальчишка, усердно грызущая найденное зернышко мышь или блаженно катающаяся по траве собака - сколько таких радостных неожиданностей живут в работах Калинычевой! Прибавим к этому ее общее поэтическое чувство природы.

В блокнотах начинались ее многие композиции. Первый натурный импульс уже толкал ее воображение и композиционные кроки «по горячим следам» возникали сразу, на последних страницах блокнота.

К детской теме Клара Ивановна была привязана всю жизнь. Дети ей отвечали доверием. Так же, впрочем, как и кошки, собаки, белка в лесу, спасенный весной осиротевший зайчонок. Зная это, издательства заказывали ей иллюстрировать соответствующие книги и она обильно насыщала их пейзажами, животными, мальчишками и девчонками.

Клара Ивановна избежала и холода заказной конъюнктуры, и судорог «поискового» модничанья, обычного для комплексующих художников, неспособных видеть значительность и красоту мира. Всякое мгновение было для нее прекрасным, в любви к жизни она оказалась надежной. С годами ее любовь посуровела, пришли размышления о категориях «общего порядка». Они выразились в серии темпер «По всей России обелиски. Волоколамское шоссе».

(Опубликовано в буклете «Клара Калинычева». Москва, 2000).

наверх