У полотен Виктора Иванова

Редкий художник сохраняет в наше время достойный уровень творчества. Всё как-то измельчилось, стало банальным. Былой масштаб мысли, обращенной к человеку, стране и нации, сузился до изобретения нового языка, смысл которого свёлся к тому, как представить посредством предметного изъяснения старый примус или засаленные колготки обеспечивающие любителям новаций почти физический запах предмета наслаждения. Впрочем, наслаждение для новых видов творчества не обязательно главное — суровое осязание кирпича или загаженного одеяла. Действительно, современная жизнь столь же загажена, как и современное искусство, и в этом смысле вполне ему соответствует.

Если Россия беременна революцией, то должно же ей хотеться чего-нибудь солёненького или остренького из области «ньюавангарда». Ну, а если не беременна, то тогда у консервативного российского народонаселения имеются все резоны обратиться к устойчивой художественной традиции, не подверженной крикливой и назойливой моде. В этом случае выдвижение произведений В. Иванова на соискание Государственной премии вполне понятно. Оно отвечает традиции вечно взволнованного русского искусства откликаться на духовные волнения времени и нравственное самочувствие российского народа.

Картины «Крещение», «Похороны» и «Сенокос» — лишь часть монументальной эпопеи, ставшей делом жизни художника, Его постоянство в пристрастиях достойно уважения. Начатая в 1960-е годы панорама крестьянской жизни продолжилась масштабными полотнами в последующие годы. Многие из них обрели своё место в Третьяковской галерее и Русском музее. В. Иванова волнуют судьбы русского народа, архетипические свойства которого он видит в крестьянстве. Именно оно, наследующее стародавние традиции уважения к труду, к человеку и его осмысленному пребыванию на земле, позволило образам на картинах превратиться в монументальные символы, нравственное достоинство   которых   как   бы   отвращает   нас   от суетливо-преступной современности. Образы В. Иванова имеют двойственный смысл. Они безусловная современность, узнаваемая в облике людей, истово исполняющих свой долг, понятый как повседневный труд на земле. В то же время образы возвращают нас к воспоминанию о народном типаже замечательных картин В. Сурикова и К. Петрова-Водкина. Конечно, не к стилистическим аналогиям, хотя и они имеются, а к сути, к постановке проблемы о человеке, о старом и малом, о тех, кто составляет Россию.

Художник отлично владеет рисунком, то плавно очерчивая равнинные горизонты, то обостряя аскетичные лица крестьян. Линия поет, страдает и ликует, достигая порой гротесковой выразительности. Колорит картин полон достоинства. Художник не позволяет цвету подняться до стрессового визга или задёргаться в психопатическом танце. Стремясь канонизировать образы, подобно тому, как делал старый иконописец, автор постоянно ищет соответствия темы и цветовой гаммы. Цвет его картин шестидесятых годов, яркий, напряжённый, пытающийся выйти к декоративности, в начале девяностых стал аскетично-строгим, однако внутренняя напряжённость при этом не покинула его.

Для картин В. Иванова важны ритмы: медлительные, нередко торжественные, словно облагораживающие сюжетные композиции. Именно так трактуется извечная проблема жизни и смерти, отлитая художником в теме похорон, одна из многочисленных вариаций которой представлен на выставке. Так же ритмичны спорые движения косцов в картине «Сенокос», доставляющие удовольствие точным и красивым цветовым решением.

Нередко приходится слышать об исчерпанности искусства 1960-х годов. Сейчас особенно рельефно выявилась несправедливость этого пристрастного утверждения. Шестидесятые годы породили мощный гуманистический импульс, осветивший искусство светом надежды. В. Иванов — шестидесятник. Бесконечное уважение к человеку неизменно питает его творчество. С глубинными размышлениями о разных судьбах, о ценности и своеобразий национального характера, замкнутого в напряжённую пластическую форму, не может соперничать никакая тощая новация. Идеи шестидесятников, подвергнутые испытаниям времени, выдержали истеричный напор современного госискусства. Минкульт, лишенный национальных корней, не может соперничать с традиционностью, так необходимой сейчас, в эпоху бесконечных ниспровержений культурных ценностей. Национальная традиция — не пустой звук и не тупая беззвучность. Виктор Иванов её чувствует, ощущает пластически. Поэтому образы его картин так впечатляюще трогательны и вместе с тем внушительны. В творчестве художника угадывается большой масштаб мысли — факт, редкостный в наше время.

Нет сомнения, что в эпоху вселенского раздрая, наполняющего нашу жизнь суматошным движением, величественные образы картин В. Иванова будут поняты и оценены современниками.

(Опубликовано в книге «Виталий Манин». Москва, 2018. С. 235 - 236).

наверх