О Владимире Гаврилове

С Володей Гавриловым я познакомился в 1939 году в художественной школе юных дарований, где работал руководителем по живописи и композиции. До Великой Отечественной войны я не мог особенно выделить его как «индивидуальность», в моих глазах он сливался с общей массой учеников школы, ведь все они были талантливы.

Война неожиданно прервала нормальную жизнь. Школа вынуждена была эвакуироваться далеко от Москвы, в глубь Башкирии в Воскресенск. Жизнь там была трудной, не хватало питания, обуви, одежды, мы много работали на колхозных полях, заготовляли дрова, принимали участие в общественных мероприятиях. А к этому еще надо прибавить тревожные вести с фронтов, потери близких.

Именно в этой обстановке я ближе узнал Володю и с этого времени считаю его своим учеником. Несмотря на все трудности, ученики школы очень много работали по живописи, композиции, писали и рисовали с натуры. Все сделанное они приносили показать своим руководителям.

Вспоминается такой случай. Как-то Володя принес три пейзажа, выполненные вне класса. Я их и сейчас вижу довольно отчетливо. Это были башкирские мотивы — земля, пашни, небо, дали. Меня особенно тогда тронуло, что написаны они были очень по-своему, ни на кого не похоже. А ведь к этому времени в нашей школе уже были знаменитости и авторитеты в живописи: И. Сорокин, Никита Калинович, Саша Архипов, Кира Бахреева, Виктор Иванов, Валя Пурыгин и многие другие. Гавриловские пейзажи очень порадовали и взволновали меня. Они были написаны просто, без особых затей, в теплом приятном колорите, свежо, цветно и в то же время очень верно к натуре.

В.Н. Гаврилов был моим учеником не только в художественной школе, но и на первых трех курсах Московского художественного института (руководимого тогда И.Э. Грабарем).

Вспоминаю другой случай, когда Володя Гаврилов на меня обиделся. К экзаменационным отметкам я бывал всегда строг. Прежде чем поставить отметку, все внимательно взвешивал, и, надо сказать, Ученый совет института почти никогда не поправлял моих оценок. И вот студент Владимир Гаврилов получает за живопись «три». Небывалое дело. Володя привык к высшим отметкам. Некоторое время он дулся на меня. Но потом, видно, понял, за что: увлекшись живописью, забыл о рисунке, небрежно нарисовал модель.

В институте мы, преподаватели, много работали со студентами по композиции. Задавались разные темы, но особенно мне запомнилась тема «Художник Суриков». Я помню, с каким увлечением работал студент Гаврилов над этой композицией. Позже у него эта тема вылилась в картину.

Моя художническая близость с В. Гавриловым, можно считать, установилась в Башкирии и продолжалась до его последних дней. Будучи уже самостоятельным художником, Володя, как и прежде, любил показывать мне свои работы. Обычно он внимательно выслушивал все замечания. Знаю, что так же он прислушивался к суждениям своих товарищей.

Владимир Николаевич Гаврилов — вдумчивый душевный художник, а за последние годы он проявил себя и как талантливый педагог. Прошлым летом (1970 года) мы встретились с ним на Академической даче под Вышним Волочком, встретились уже как равные — оба педагоги. Беседы на этот раз у нас шли главным образом о молодежи и ее воспитании.

В. ПОЧИТАЛОВ

(Опубликовано в журнале «Художник». № 6, 1971. С. 37).

наверх