О Никите Петровиче Фомине

Каждый художник творит свой собственный мир, создает свою вселенную. Этот мир может быть тихим и уединенным, может быть наполнен действием и страстями. Мир художника это не только его произведения, но вся его жизнь. И отделить одно от другого невозможно. Ремесленник делает работу, пусть даже и совершенную, и затем возвращается к обыденной, другой жизни. У художника нет другой жизни, повседневные заботы, иногда очень важные, не могут захватить его полностью даже если для творчества остаются немногие часы. 

Никита Фомин как раз такой художник, чья жизнь от рождения заполнена искусством. В истории древней Византии известны императоры по рождению, которые получали титул порфирогенетов, т.е. рожденных в порфире. Это означало, что с младенчества они были окружены стенами, выложенными из порфирового камня, они носили порфировые одежды, а книги, которые им читали, были написаны на листах пергамена, окрашенных в порфировый цвет. Никита Фомин с младенчества был окружен живописью, которая висела на стенах и заполняла комнаты. Его порфиром были тюбики с краской, холсты и кисти, которыми пользовался его отец Петр Тимофеевич Фомин – один из проникновенных русских пейзажистов. Талант отца не был исчерпан одной жизнью и поэтому жизненный путь Никиты был предопределен. Сначала художественная школа, а затем годы учебы в Академии художеств в мастерской монументальной живописи под руководством профессора А.А. Мыльникова, где он приобрел мастерство и получил новый импульс к активному творчеству. 

Еще в начале 1970-х годов среди студентов Академии начинает звучать довольно странное слово «фрусовцы». Так в узких сводчатых коридорах Академии зародилось еще одно объединение художников. Императорская академия знала в своей истории бунт 14-ти (1863), приведший к созданию Товарищества передвижных выставок, затем были ахрры (Ассоциация художников революционной России), осты (общество станковистов), лосхи (Ленинградское отделение Союза художников) и другие странные слова. ФРУС, ставший ядром расширяющейся группы друзей-живописцев, расшифровывался просто и непретенциозно: слово было составлено из начальных букв фамилий Фомина, Репина, Уралова и Сухова. Сегодня это все те же Никита Фомин, Сергей Репин, Иван Уралов и Василий Сухов, но уже известные мастера, часто работающие вместе. И название стало более благозвучным – ФоРУС. 

Первой значительной работой Фомина стали мозаики, выполненные совместно с Репиным и Ураловым в 1978 г. для мемориального зала-памятника героическим защитникам Ленинграда (скульптор - М.К. Аникушин, архитектор - С.Б.Сперанский). Мозаичные композиции Никиты Фомина «Блокада» и «Победа» были выдержаны, как и все мозаики комплекса, в духе так называемого «сурового» стиля семидесятых. В них лаконизм форм и монохромность цветового решения сочетались с живописно-пространственной трактовкой многофигурных сцен. Эта работа сразу ввела ее молодых авторов в круг самых известных монументалистов страны. Последующие монументально-декоративные циклы: мозаики «Гимн городу» на фасаде и живописные панно «Музыка города» в фойе концертного зала «Санкт-Петербург» (1984), росписи плафонов «Хранители города» для галереи «Англетер» в гостинице «Астория» (1989), серия картин «Петербургские карнавалы» для интерьеров гостиницы «Астория» (1989), мозаики «Времена года» для станции метро «Озерки» (1988) и другие работы, в которых принимал участие Фомин, во многом повлияли на его собственную станковую живопись. 

Пейзажи и натюрморты Никиты Фомина отличаются определенным монументализмом. Даже небольшие по размерам холсты кажутся написанными для классических интерьеров Петербурга с их строгими и спокойными ритмами. В его городских пейзажах таких, как «Петербургский пейзаж» (1995), «Вечер на Пьяца дель Кампо» (1981), «Валенсия» (1990), «Троицкий собор» (1994), в натюрмортах девяностых годов, вырабатывается стилистика своего рода цветного пост-кубизма – живописи, основанной на переработке традиций французских кубистов и старых испанских мастеров. От первых пришло тонкое понимание формы на плоскости, от вторых – драматическая насыщенность цветовых решений. В колорите многих композиций с особенной силой звучат черные, темно-синие, плотные зеленые краски, контрастирующие с оттенками красного. Красный цвет варьируется у Фомина от темного звонкого краплака или глухих оранжево-коричневых до светло-розового, как, например, в его композициях «Петербургский двор» (1993) или «У Кузнечного рынка» (1993). Вообще, пейзажи восьмидесятых - девяностых годов – это не «виды», а «композиции». Мотив, открывающийся перед глазами художника, становится импульсом к созданию его образно-концептуальной модели. Художник продолжает древнюю русскую традицию видеть мир внутренним взором. В своей работе Фомин движется от натурного этюда к композиционной картине, переосмысливая и обобщая свои впечатления. Пластические образы словно сотканы из двух начал, живущих в художнике. В нем одновременно присутствуют урбанист и сельский житель. У Никиты Фомина есть три любимых места на Земле – это Петербург, Париж и тихий холмистый уголок в деревне под Псковом - Малы с его сохранившейся святостью Древней Руси. На полотнах художника, что бы он ни писал, они всегда присутствуют зримо: в пейзажах этих мест, или незримо: в колорите, линейных ритмах и пластических решениях его композиций. 

В последние годы образы европейских городов в его итальянских и французских циклах все чаще соседствуют с лирическими мотивами псковских сельских пейзажей. Утомленный цветными ритмами мегаполисов, художник словно возвращается в свою юность, к тому времени, когда он жил в окружении картин своего отца. Работы Петра Фомина создают своего рода живописный камертон, на который начинает настраиваться творчество Никиты: в его последних композициях становится заметным тяготение к простоте и безискусственности, так привлекающих в творчестве Фомина Старшего. Несколько театральная, повышенная декоративность уступает свое место лаконичным решениям, которым стал отдавать предпочтение Никита Фомин в своих монументальных и станковых композициях. Возможно, что свою роль в этом процессе играют и образы древнерусских фресок, с которыми работает художник каждое лето. 

Лев Толстой называл искусство средством общения. Это не только общение художника со зрителем, но и общение художника со своими предшественниками, от которых он черпает мудрость и мастерство и что дает силы двигаться вперед. 

Никита Фомин – петербургский художник, петербургский в том смысле, который мы вкладываем, когда говорим о мастерах «Мир искусства» начала 20 века или ленинградских живописцах и графиках 1920-30-х годов с их высокой профессиональной культурой и тонким художественным вкусом. 

Юрий Бобров, профессор,
доктор искусствоведения

(Опубликовано в альбоме «Никита Фомин. Живопись». Санкт-Петербург, 2007. С. 109 – 111).
наверх