Открыватель миров иных...

Судьба уготовила Вячеславу Александровичу Фильберту (1906-1969) очень трудную жизнь. Война расколола ее на две неравнозначные части: до и после. Юность и молодость были овеяны романтикой творчества. Художественное училище в Сталинграде закрепило любовь к здоровому реалистическому искусству и разбудило тягу к поиску своего места в нем. Он ищет новую содержательность образа и смело, экспериментирует с формой, добивается интересных результатов. Учеба в Литературном институте в Москве расширила диапазон этих реформации, перевела их в русло более широких художественных и философских осмыслений.

Война стала для него тем Молохом, который исключил саму возможность творить открыто. Его предки, бывшие выходцами из Германии, еще при Петре I поселились в поволжских степях. Художник оказался под постоянным подозрением. К тому же он не был членом партии. Теперь маршруты его жизни могла определять любая случайность. Одна из них и привела его в 1944 году во Владимир. Здесь к тому времени оказалось много «неблагонадежных» творческих работников, репрессированных и высланных из столицы. Оттепель 1950-х годов вернула их обратно, но поднадзорного Фильберта оставили. И вторая половина его жизни прошла во Владимире почти безвыездно.

Отрешенный от искусства властями, он не отрекся от него сам. Крест своей судьбы он нес мужественно. Испытываешь удивительное чувство исполненности этим художником своего долга перед жизненным призванием. В условиях острого дефицита собственного творчества он оставался творцом. Он отдавал себя делу, полностью, каким бы рядовым оно ни казалось. Он находил в нем себя как творца и видел творца в других, с кем работал и тесно общался.

Мне кажется, он был творцом и изгоем в одном лице. Это определило предельность его личной творческой самоотдачи во всех ипостасях, в которых он бывал. И как художник и критик, и как поэт и эссеист, и как организатор и пропагандист. Непризнанный и «затертый» властями при жизни, почти забытый после смерти, только сегодня он начинает обретать свое подлинное лицо. Даже лишь слегка соприкоснувшись с его наследием, ощущаешь его значительность. Оно предстает совершенно неожиданным образом. Я думаю, что оно удивительно провидческое.

Реально ощущаешь плодотворность всех его начинаний, которые затем укоренялись и давали плоды. Я не преувеличу, если скажу, что в художественной жизни послевоенной поры он был во многом первопроходцем. Открываемые им миры были судьбоносны. Он один из организаторов владимирского отделения Союза художников России и последовавших вслед за этим ежегодных выставок во Владимире и Москве. Он закладывает основы художественной критики и искусствоведения, выводя эту деятельность на профессиональную основу. Он первый оценил по достоинству и представил читателю на страницах литературного альманаха «Владимир» творчество таких мастеров, как Д. Рохлин, С. Чесноков, В. Зевакин. Отдельной книгой вышел очерк об академике живописи И. Куликове.

Судьба не дала Фильберту возможности показать свое художественное дарование полностью. Но он продолжал заниматься живописью. Много писал маслом, акварелью без всякой надежды на выставки. Поэтому скорее писал для себя, для души. Отсюда и крохотный размер его вещей. Это почти всегда маленькие этюды с натуры, необычайно живые, трепетные, с неподдельным проникновением в жизнь природы и открытием собственных цветовых и световых ощущений, словно бегущих вслед за постоянно меняющимся состоянием окружения и улавливающих их мгновения. Мы пока недооценили эти импрессионистические открытия художника. А они шли в русле более общего процесса художественного развития владимирского пейзажа. Тонко улавливая это, Фильберт с восторгом воспринял живописные опыты В. Юкина, К. Бритова, В Кокурина. И, конечно, хорошо знал,что и собственные искания, и открытая поддержка нового направления, обозначенного «формалистическим», не окажутся безнаказанными. Последовало исключение из Союза художников. Но и после этого, верный своему профессиональному долгу, он напишет еще не одну искусствоведческую работу, где впервые обозначит исторические корни и судьбы современного владимирского искусства, раскроет талант многих художников, которые обретут с его помощью творческую свободу.

Художественный мир Вячеслава Фильберта был многогранным. Мне кажется, что сегодняшняя встреча с ним лишь начало познания этого удивительного художника.

 Александр Скворцов,  кандидат искусствоведения, Заслуженный деятель искусств России

(Опубликовано в альбоме «Вячеслав Александрович Фильберт. Страницы жизни». Владимир. 2002. С. 8-9).

наверх