Акварели Дарана

Виртуозный рисовальщик и акварелист, даровитый иллюстратор Даниил Борисович Даран пользуется заслуженной известностью. Теперешней персональной выставке предшествовало его участие на многих выставках в Москве и других городах СССР, а также на заграничных выставках ВОКС.

Paботы Д.Б. Дарана имеются в Русском Музее, Третьяковской Галерее, в нескольких периферийных музеях СССР,
в Лондонском музее имени «Виктории и Альберта» и в частных собраниях за границей.

Д.Б. Даран родился в 1894 г. в Саратове, учился там же в Боголюбовском художественном училище, выпустившем немало видных мастеров советской живописи, графики и скульптуры. На выставках он начал выступать с 1917 г., сначала с пейзажами. Обосновавшись с 1921 г. в Москве, Д.Б. Даран изучал французских реалистов и импрессионистов (Коро, Добиньи, Ренуара, Клода Монэ) и с особым вниманием— творения Дега.

Он продолжает писать маслом, но постепенно рисунок тушью и акварель становятся его излюбленной техникой.

Вместе с тем в середине 20-х годов он обретает свой индивидуальный стиль, которому остается верен в последующее двадцатилетие творческой деятельности.

Д.Б. Даран выполняет свои рисунки и акварели только с натуры, но заимствует у нее лишь то, что совпадает с яркостью первых, наиболее сильных впечатлений. Да и изображает – он лишь то, что сразу и крепко его взволнует. Он – поэт мгновенного, подвижного, пленительно-зыбкого. Отсюда – его лаконичный, импрессионистский почерк, острота и упрощенность его письма, его всегдашняя погоня за трудно-улови-мым и мимолетным, требующая большого напряжения и «работы на нервах».

Другие художники предпочитают работать в одиночестве. Как-то трудно себе представить уединившимся в мастерской Дарана, – этого завсегдатая театральных кулис.

Присутствие зрителей не стесняет его, а подбадривает, как и обычных персонажей его рисунков – балерин и циркачей. Его всегда воодушевляли шум и суетня закулисной жизни цирка, театра и балета, азартный гам спортивных состязаний. Здесь-то он и нашел свою подлинную тему, вполне созвучную нашей современности, ее любви к гибким, движениям молодого, тренированного тела, одушевленного стальной волей к победе. 

Д.Б. Даран – один из немногих художников, для которых темы физкультуры и спорта стали главенствующими. Его выделяет, однако, особое претворение этой темы, очень близкое к переживаниям его героев. Ибо Даран рисует с такой же стремительной быстротой и смелостью, испытывая то же чувство риска, как и канатоходец, жонглер на трапеции, легкоатлет на финише.

На этом предельном напряжении и молниеносном темпе зиждется весь эффект его многочисленных листов, посвященных акробатике, водному спорту, танцу. 

Трудно назвать Даран графиком. Его образы создаются настолько же игрой, вибрирующих, легко набросанных красочных пятен, как и остротой динамичных и метких линий, то четких, то прерывистых контуров. Работы Д.Б. Дарана всегда воздушны и пространственны, живописны, как у подлинного импрессиониста. Его выразительные средства, быть может несколько скупые, вполне отвечают его творческим задачам, пусть ограниченным, но четким и самобытным.

Приверженность Д.Б. Дарана – этого исконного горожанина – к людским толпам, его всегдашний интерес к современному быту сказался, и в его пейзажах. Да, у него есть свое чувство природы, она способна его вдохновить, но не вызвать желания уединиться и раствориться в ней. У него нет безлюдных пейзажей, или таких, где человек сведен к простому стаффажу. В его пейзажах природа, правда, не придаток к человеку, но всегда овеяна его конкретным присутствием, ее изображения сплетены с бытовыми мотивами. Его реки оживлены купальщиками, улицы – толпами прохожих, лужайки и рощи – отдыхающими горожанами. Он любит изображать, плавучие дома отдыха, экскурсантов на приволье Московского моря и цель их путешествия, уютные уголки Углича, со старинным, укладом жизни и древними памятниками русского, зодчества.

Тонкость, и прозрачность колорита – привлекательная черта его пейзажей с их серебристой атмосферой, окутывающей у него и гладь водных просторов, и весенние сады, и московские бульвары. В новых пейзажах Д.Б. Дарана есть легкость и динамика, как и в цирковых сценах, но уже более сдержанная, краски положены плотнее, формы более определенны.

         

Живописное мастерство Д.Б. Дарана становится все ощутимее за последние годы. От полунамеков и беглых импровизаций он переходит к более пристальному и сосредоточенному видению, постепенно приближаясь (хотя и не без оглядки) к реальному облику природы и человека.

Индивидуальный характер человека в его цирковых и др. сценах заслонялся более общими, профессиональными или типичными чертами. Человеческая фигура раньше была у него как бы продолжением бытовой среды, живописной аранжировкой интерьера. Это особенно заметно в его недавних портретах. В теперешних портретах Даран изображает человека в характерной для него среде, но человека активного, занятого привычным делом – писателя Л. Гумилевского за работой, художницу Н.А. Кравченко перед натюрмортом.

Правда, в этих портретах нет психологических прозрений, но художник явно стремится показать индивидуальный характер, раскрыть душевные состояния. И это стремление уже наделило его новые портреты убедительной жизненностью.

Выставка Д.Б. Дарана дает довольно верное, но не совсем полное представление о его творческих возможностях. Отсутствующие здесь иллюстрации (особенно к «Братьям Земгано» Э. Гонкура, в которых Д.Б. Даран метко воссоздал знакомую жизнь цирка) раскрыли еще одну сторону его творчества – работу по воображению, редко уступающую его работе с натуры.

А. РОММ

(Опубликовано в каталоге к выставке акварелей Д.Б. Дарана. Москва, 1946).

наверх