Автобиографические заметки

Я родился в маленьком городке Курской области Дмитриеве в 1899 году. Там же окончил реальное училище. С 1919 по 1922 год участвовал в гражданской войне. Из армии был откомандирован учиться [в Москву] во Вхутемас. Учился у Н.Н. Купреянова и П.И. Львова. Большое влияние оказал на меня П.В. Митурич. С ним и его учениками мы общались ежедневно и, если влияние Купреянова было сильно в общих вопросах искусства, в литографии и цвете, то Митурич воздействовал как замечательный рисовальщик-реалист. И до сих пор я его считаю одним из лучших наших рисовальщиков. В 1929 году я окончил Вхутеин. Первые годы много работал как иллюстратор, главным образом детской литературы, но одновременно занимался и автолитографией, в частности, уже в 30-х годах я много рисовал Москву, часто на корнпапире. В это время я принял участие тремя работами в альбоме «Москва». Этот альбом был издан по инициативе [Московского] Горкома художников книги и графики. <...> Участвовало в нем человек 10 художников-графиков. <...> Тема Москвы разрабатывалась мною вплоть до войны. Рисовал я главным образом из окон, отыскивая их через знакомых. В 1937 году сделана автолитография «Прощание народа с Лениным». В некоторой степени это тоже результат моего пристального внимания к московскому пейзажу. Нравилось мне в московском пейзаже тех лет соединение милой московской старины с бурно вторгавшейся новизной, любил писать зимой особенно. Также я стал обращать внимание и на интерьеры. Я сделал несколько литографий-интерьеров Музея изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, Останкина и др.

Война оторвала меня от Москвы. Я был мобилизован на флот. Сперва в Кронштадте, затем в Ленинграде я работал то в газете «Красный Балтийский флот», то в Политуправлении Балтфлота, выпуская плакаты, листовки и т. п. наглядную агитацию. Этому приходилось отдавать почти все время, и лишь урывками можно было делать эскизы города Ленина в трагические дни блокады. Город был необычайно красив и суров. И я не мог не рисовать его. Но рисовать приходилось уже не так, как в Москве. Москву я рисовал с натуры. Здесь же приходилось ограничиваться только очень беглым карандашным наброском с натуры в маленьком блокноте, а затем довершать работу в цвете в казарме. То была композиционная работа, где ленинградский пейзаж служил только фоном, на котором проходила жизнь <...> защитников [города] в этом смысле ленинградская серия работ сродни московской работе «Прощание народа с Лениным».

После окончания Великой Отечественной войны я снова в Москве. И снова московские пейзажи. После ленинградских классических ансамблей работать Москву было очень трудно. Там в любом месте открывался готовый мотив. Здесь, в Москве, даже в лучших местах, почти всегда находилось что-то, что портило ансамбль, мешало. Москва для меня стала другой, как будто менее знакомой. Ее пришлось узнавать вновь. Как-то меньше стала звучать московская старина, а урбанизм стал выразительнее, ярче, особенно после военного Ленинграда, пустынного, выглядевшего как архитектурный проект чудесного городского ансамбля, где редкие людские фигуры и машины были вкраплены, будто стаффаж, для оживления, как и полагается для архитектурного проекта. Послевоенная же Москва бурлила и кипела. Меня занимает этот трудный момент — выразить движение на городских улицах. Если прежде главное в изображении улицы, площади было пространство, движение в глубину, то теперь прибавилась задача решения людских масс не как суммы единиц, а увиденных целостно и в то же время детально, по возможности. Работая над этим, я начал замечать, что, когда смотришь на толпу, перестаешь видеть архитектуру, и наоборот. Вопрос взаимоотношения архитектурных элементов городского пейзажа с движением народа и машин в этой среде, статика и динамика большого города — задача, которая ждет еще своего решения в реалистической живописи. Особенно это сложно для акварели. Зимой задача несколько облегчается, так как зимняя толпа, в основном темная, решается силуэтом на фоне белого снега. Вероятно, поэтому мы, акварелисты, очень любим писать зимние мотивы. Но летом светлая, цветистая толпа, освещенная солнцем, представляет для акварели большие трудности. В городском пейзаже, как и в пейзаже вообще, я очень слежу за состоянием природы. Выразить время года и дня, погоду, настроение для меня одна из основных задач. Стремлюсь быть всегда правдивым.

(Опубликовано в альбоме С. Боим. Москва. 1990. С. 39-43).

наверх