Богаевский

«... Художник должен перестрадать ту землю, которую он пишет. Он должен пережить историю каждой ее долины, каждого холма, каждого залива. Опыт сердца, исходившего тоской в ее сумерках, и опыт ступней, касавшихся всех ее тропинок, ему дают не меньше, чем впечатления глаза...» — писал поэт М.А. Волошин об одном из крупнейших русских художников нашего века, ученике знаменитого А.И. Куинджи, создателе самобытных историко-героических пейзажей — Константине Федоровиче Богаевском. Богаевский родился и жил в Крыму, в Феодосии, и не случайно главной темой произведений художника становится природа восточной части Крыма. Древние племена тавров и киммерийцев, когда-то населявшие Восточный Крым, дали название одному из побережий — Киммерия, другому — Таврия. Древняя земля Восточного Крыма упоминается в поэме Гомера. «Киммерия печальная область», — говорит Одиссей.

Богаевский упорно, на протяжении многих лет искал «образ страны Киммерии», возможность живописного воплощения исторически понятого пейзажа Крыма. «В своих композициях пытаюсь передать образ этой земли — величавый и прекрасный, торжественный и грустный», — говорил художник. Рано почувствовав романтику плоских бескрайних степей, моря, облаков и высокого неба, посвятив свою жизнь пристальному изучению этой природы, Богаевский брал за основу композиций открытую им красоту однообразного каменистого безмолвия. Современники этого цикла произведений не случайно называли их «лунными пейзажами». Образная трактовка акварели «Осенний вечер», выполненной значительно позже, в двадцатых годах, близка этим работам. Произведения Богаевского — это результат синтеза внутреннего ощущения художника и реально существующего ландшафта. Пейзажи Богаевского вначале кажутся спокойными, величавыми, монументальными, но чем больше в них вглядываешься, тем яснее открывается внутренняя, скрытая напряженность. В вечной борьбе стихий рождалось это бесконечное   разнообразие форм. Богаевский пишет не просто пейзажи, а историю земли. Мучаясь, по многу раз переписывая заново картины, он ищет свой творческий метод. «Вот и сейчас я бьюсь над картинами; к каждой новой я приступаю в надежде побороть пошлость краски, но в работе незаметно она все дальше и дальше втягивает тебя, как в болото, и картину пишешь уже не как свободный, а как раб какой-то», — признается он в письме к М.А. Волошину, другу своего детства.

Поиски идеального пейзажа привели Богаевского к классическим работам К. Лоррена и Н. Пуссена. Ясная строгость их композиций отвечала творческим наклонностям художника, и в его картинах появляется классический прием кулисного построения пейзажа. Поездка в 1908—1909 годах в Италию и Грецию открыла для художника необычайную близость городов, средневековых крепостей и природы Италии Восточному Крыму и его родной Феодосии, носившей в древности имя Кафа. Путешествие обогатило Богаевского, утвердило его тяготение к монументально-героическим и композиционно выстроенным пейзажам, изменило подход к решению колористических, живописных проблем. Богаевский писал А.А. Рылову, с которым учился у А.И. Куинджи в петербургской Академии художеств: «Хочется мне отойти в картинах от обыденных форм природы и найти более фантастические образы, чтобы было все совсем другое, другой мир, нездешний. Отчего это так возможно в музыке, где звуки так непохожи на все, что вокруг нас, и отчего это так невероятно трудно в живописи».

Оригинальные по теме и исполнению работы Богаевского начали привлекать внимание зрителей на художественных выставках в Москве и Петербурге. Миллионер Рябушинский заказывает Богаевскому панно для своего особняка в Москве. Художник пишет в 1912 году эскиз панно, большую акварель, изысканную по рисунку и цвету. Стрельчатая природная арка организует все пространство; в просвете виден ясный светлый итальянский пейзаж. Удивительно умение мастера создать равновесие в такой напряженной композиции. Тоненькие, легкие деревца, зеркальная водная гладь переднего плана придают необходимую для декоративного панно нарядность. Виртуозно выполненная акварель предвосхищает блестящие достижения Богаевского в этой технике.

Война 1914 года, а затем революция резко изменили творческие поиски художника. После Великой Октябрьской революции бурный поток событий захватил Богаевского. Он работает в Крымской организации по охране памятников старины, ведет занятия в художественной студии при картинной галерее, делает массу зарисовок и акварелей с исторических и археологических памятников Крыма, много ездит по стране. Эта интенсивная деятельность неминуемо должна была расширить творческий диапазон Богаевского.

В многочисленных акварелях 1920-х годов Богаевский выступает как замечательный мастер, имеющий свой особый почерк, колорит и своеобразный подход к воспроизведению природы. Все элементы пейзажной композиции Богаевского гармонично сочетаются, подчеркивая завершенность мира природы. Небо — неотъемлемая часть в работах Богаевского, иногда оно дополняет эмоциональное звучание композиционного ряда, а зачастую имеет свое   самостоятельное и определяющее место в пейзаже. Стремительно проплывают облака над вечными скалами в акварели «Романтический пейзаж». Золотистые, теплые по тону поверхности чередуются с холодными загадочно синими и голубыми, глубокие цвета— с легкими заливками: в колорите господствует то же сочетание реальности и фантастики, что и в самом строе композиции. Под рукой Богаевского образ крымской земли принимает величественно-романтические черты.

В живописи Богаевского двадцатых-тридцатых годов, при всей ее философичности и монументальной обобщенности, все же намечается тяготение к более конкретным сюжетным мотивам. Привязанность к родному городу, его улицам, окрестной природе, архитектурным и археологическим памятникам делает не случайным в творчестве художника существование целого цикла картин, изображающих Феодосию.

«Феодосия» 1926 года еще близка по манере исполнения крайним произведениям. Художник обращается вольно с архитектурными постройками и планировкой города — не всякий узнает здесь Феодосию. Свинцово-синее беспокойное небо, серо-зеленая земля, светлые стены построек, подобные тревожным световым рефлексам, придают композиции несколько нарочитый драматизм. Такая трактовка урбанистического мотива типична для этого времени.

Совсем иная у Богаевского «Феодосия» 1930 года. Ярко освещенная золотистым светом заходящего солнца панорама южной окраины древнего города прекрасно сгармонирована с пейзажем. Природа Крыма как бы обогащается городскими архитектурными сооружениями. Остатки генуэзской крепости царят над городом, отстаивая свое бытие вопреки времени и природным стихиям. Богаевский трактует образ Феодосии как историко-героический. Все оттенки серого и коричневого образуют сдержанно-благородную красочную гамму и правдиво передают скупой колорит природы, окружающей Феодосию. Из цельности цветовой гаммы и композиции возникает образ исторического единства природы и архитектуры. Высокое мастерство исполнения и образная убедительность выдвигают «Феодосию» 1930 года в ряд наибольших творческих удач Богаевского.

Тридцатые годы были особенно плодотворны для художника. Его пейзажи становятся более лиричными, краски — нежными и просветленными, воздух — прозрачным. Очень типичен для этого периода «Крымский пейзаж» 1930 года. Несмотря на то что здесь заметны элементы классической пейзажной традиции, композиция полотна естественна и жизненна. Художник работает над эскизами и натурными зарисовками до тех пор, пока не родится органичный композиционно-художественный образ той или иной конкретной местности. В «Крымском пейзаже» у Богаевского бесконечное разнообразие форм и фактур: от легких воздушных облаков до величественных, застывших скал и обрывов. Мощные деревья с живописными кронами подчеркивают вертикали застывших камней. По залитым солнцем камням сбегают рощи. Затемненный передний план подчеркивает светло-серые вершины скал на фоне мягко написанного облачного неба и тающую в сероватой дымке водную гладь.

Тридцатые годы — это годы большого социалистического строительства в Стране Советов, годы становления советской индустрии и всенародного трудового героизма. В 1929 году Всероссийская кооперация художников дает задание советским мастерам и Богаевскому в их числе, отразить в новых произведениях великие стройки. Захваченный всенародным подъемом и энтузиазмом, Богаевский увлеченно ездит по строительным площадкам. Время рождало героический индустриальный пейзаж — художник, тяготевший к созданию масштабных образов, сразу почувствовал это. В поисках новых тем на протяжении нескольких лет Богаевский находился среди строителей первенцев пятилеток. Строительство Днепрогэса заворожило его: великое количество рисунков, набросков, акварелей, полотен — свидетельство тому. Огромный труд Богаевского по сей день является интереснейшим документальным материалом о создании Днепровской плотины. Особенно хороши оказались акварельные панорамы строительства. «Днепрогэс» 1934 года — это бескрайняя долина, высокое небо; мощное ребристое тело плотины вытянулось поперек пенно-бурлящего Днепра, ее серо-фиолетовая горизонталь организует пространство и подчеркивает спокойствие равноосвещенного серо-розового неба. Сдержанность и глубокая эмоциональность удивительно сочетаются в индустриальных пейзажах Богаевского. Здесь ясно видно, что художник упорно идет к внутренне значительному и обобщенному художественному образу, отрицая внешний подход к решению задач индустриального панорамного пейзажа.

Очень выразительны акварели нефтяных промыслов Прикаспия. Рыжие ажурные нефтяные вышки Биби-Эйбат контрастируют с легко написанным в серо-розовых и нежно-голубых тонах романтическим небом. Бакинские промышленные районы поразили художника суровой и героической романтикой природы и человеческого труда.

В своих индустриальных пейзажах Богаевский окончательно уходит из мира мечты и фантазии. Жизнь сама диктовала свои темы; на глазах художника рождались и обретали реальность самые смелые и грандиозные планы. Поэт и художник С.В. Шервинский писал Богаевскому: «Ваши «Днепрострои» превосходны… Тема вам подчинилась: думаю, что вы и сами чувствуете, что это — удача. Любопытно, до чего они живописно претворены, и вместе с тем не оторваны от «технической реальности». Произведения Богаевского на всесоюзной художественной выставке 1937 года в Москве «Индустрия социализма» выделялись высоким профессионализмом и творческим вдохновением. Они вошли в ряд лучших произведений советского изобразительного искусства эпохи социалистического строительства.

Но все творческие успехи Богаевского достигались упорным трудом, доводящим его порой до отчаяния. В одном из писем 1933 года он пишет: «... я работаю, но туго и тяжело, как всегда; никогда я не знал светлого моцартовского творчества, приносящего художнику радостное удовлетворение, у меня всегда работа — это восхождение на эшафот». Таков был его труд, заключающий в себе его жизнь, его мученья и его счастье.

Работа над индустриальным циклом еще более обогатила и обострила восприятие художником окружающего мира. Живые краски природы, свет, прозрачная воздушность морских горизонтов входят в полотна и акварели Богаевского. Художник снова и снова возвращается к теме любимой природы Крыма. В необычайно красивой большой акварели «После дождя» серо-фиолетовые голые скалы выступают из моря, спокойно-стеклянная поверхность которого подчеркивается легкой пеной прибоя. Серое облачное небо опускается к влажному туманному горизонту. Море композиционно занимает не очень много места, но определяет и выражает эмоциональное состояние природы и колорит всей акварели.

Очень любопытны и необычны по теме работы Богаевского, созданные в Тарусе, где он провел два лета в 1936 и 1937 годах у художника Л.В. Григорьева. В «Подмосковном пейзаже» Богаевского отразилось своеобразное восприятие тарусских лесов и полей, столь знакомых и любимых многими русскими писателями и художниками. Небо голубое, спокойное, но кряжистые старые деревья с огромными кронами, как бы бегущие навстречу друг другу по ковру из цветов и трав, живописно раскинув ветви, придают всей композиции необходимую динамичность. Воздух, пронизанный светом и солнцем, заполняет пейзаж. Во всех тарусских работах, особенно акварелях, чувствуется, что художник очарован красотой этих мест и открыт радости новых впечатлений.

Но все это не могло заменить Богаевскому художественных образов столь родной и прекрасной Киммерии; Богаевский стремился обратно в Крым, природа которого наиболее отвечала творческим замыслам художника.

Конец тридцатых годов — это время создания художником самых значительных историко-героических пейзажей. В узких и длинных по формату картинах Богаевский развернуто показывает полюбившуюся ему землю. Ясность, величественность и монументальность характеризуют панорамные виды Крыма этого периода, лучший из которых — «Тавроскифия» 1937 года.   Величественная-и полная героического пафоса картина — итог длительных, мучительных поисков собирательного образа исторического пейзажа. Более чем двухметровое по длине изображение доносит до зрителя красоту, суровость и первозданность гор Восточного Крыма с остатками древних городов. Ритм спокойно-протяженных горизонталей, пересекаемый динамичными «всплесками» — основа композиции «Тавроскифии». Море отсекает пространство первого плана и решает проблему цветовую и композиционную. Неподвижность и застылость каменных нагромождений, скалистых обрывов подчеркивается быстрым бегом волн. Живой блеск воды контрастирует с застывшими уступами скалистого берега. Широкая полоса неба заканчивает композицию. Всевозможные цвета и оттенки горных пород, от желтых до коричневых, прекрасно сочетаются с холодными тонами зеленых морских волн и голубовато-лиловых далей. Все в «Тавроскифии» решается художником гармонично и естественно; монументальность произведения и колористическая цельность определяют особое место пейзажа в творчестве Богаевского. «Сколько ни писал я картин о крымском небе, горах, море, крымская природа давала мне еще и еще новые темы для моих полотен», — напишет Богаевский; этих тем хватило художнику на всю его жизнь.

Умение глубоко воспринимать реалистическую действительность и воплощать ее в подлинно монументальных образах, строить композицию ритмично и даже музыкально — эти черты присущи лучшим произведениям Богаевского конца 1930-х — начала 1940-х годов. Одна из таких картин Богаевского— «Горный пейзаж» с его клубящимся небом, с резко очерченными гранями каменистых гор и плато, с выхваченной ярким светом долиной, с древними руинами. Суровая и возвышенная живопись «Горного пейзажа», подобно героической симфонии, рождает у зрителя высокие чувства и поражает удивительной точностью и реалистичностью образа.

В 1941 году Богаевский пишет «Старую гавань» по законам старого классического пейзажа, но это не возвращение к прошлому, а воспоминание о нем. Классические элементы придают всей композиции торжественно-грустное звучание. Здесь полностью отсутствует стилизация, нарочитая драматизация раннего периода художника. Замкнутое горами водное пространство гавани, в котором отражаются бегущие по небу легкие облака, старое, брошенное кладбище кораблей у берега переданы художником с большой любовью и знанием натуры. Художник глубоко и точно воспроизводит окружающий его мир.

Война с Фашизмом обрывает деятельность художника, вступившего в свое семидесятилетие. Осенью 1941 года Восточный Крым был оккупирован. Богаевский остался в своей любимой Феодосии, где варварски хозяйничали фашисты. Одним из последних произведений, по-видимому, является акварель «Феодосия зимой». Нет теплого и ласкового солнца над недавно мирной Феодосией, все покрыто снегом, бело и пустынно. Неспокойное пасмурное небо нависло над городом, над генуэзской крепостью. Одиночество и тоска старого художника отразились в этой акварели. Богаевский не дожил до победы; 17 февраля 1943 года он умирает; мастерская разграблена, но его творчество осталось жить.

Произведения Богаевского дороги нам своей неповторимой образностью, цельностью мироощущения, оригинальностью замыслов. Его творчество дает возможность ощутить величие природы, созидательного труда и вечных процессов истории.

Л.И. Ромашкова

(Опубликовано в альбоме «Богаевский». Москва, 1979).

наверх