А.В. Васнецов о Николае Андронове

Я всегда считал, что Николай Андронов в большей степени, чем многие его современники, старается продолжить духовную традицию русской живописи. Его творчество для меня — наиболее естественное продолжение традиций русского искусства конца 19 — начала 20 века.

Саврасовский щемящий лиризм и огромная любовь к родной природе, мощный и гармоничный мир Аристарха Лентулова, степные видения Павла Кузнецова — вот та художественно-нравственная линия, которую наследует Андронов.

Он любит свою страну, ее землю, поля, леса, птиц и животных (особенно собак), любит деревни и города, мосты и дороги, любит людей — всегда добрых и вообще все живое, что живет и дышит под нашим небом.

Захваченный вечными проблемами художника — цветом, объемом, конструкцией, при неустанном стремлении к пластическому совершенству он все это понимает как проблему не только профессиональную, но в большей степени — моральную.

Я думаю, Андронов ощущает свою работу как область, где, погружаясь в краски, переписывая холсты, компонуя и перекомпоновывая, художник вступает в такую область человеческой деятельности, где нельзя хитрить и приспосабливаться, где гордыня самовыражения может разрушить художественную правду, где, наконец, неверно положенная краска есть нравственный проступок.

Еще хотелось бы сказать, что если ранние работы Андронова можно было причислить (и то очень условно) к так называемому «суровому стилю» (вернее, к своеобразной концепции неореализма), то его последующее творчество не только не имеет к нему никакого отношения, но в определенной степени даже противостоит.

Прежде всего, мир Андронова — это мир идеальный. Это не суровая правда жизни, а, скорее, живописная элегия, идеальный мир детских видений.

«Хочу, чтобы было все хорошо» — так говорят в детстве.

.

..Поместья мирного незримый покровитель,
Тебя молю, мой добрый домовой,
Храни селенье, лес и дикой садик мой
И скромную семьи моей обитель!
Да не вредит полям опасный хлад дождей
И ветра позднего осенние набеги;
Да в пору благотворны снеги
Покроют влажный тук полей!

Так говорит Пушкин. Эти пушкинские строки по-моему довольно точно характеризуют видение Андронова — живописца и человека. Слитность художественного мышления со своеобразным человеческим миром мечты делают фигуру Андронова неповторимой, индивидуальной.

(Опубликовано в Каталоге выставки «Николай Андронов. Монументальное искусство. Живопись». Москва, 1977).


Саврасовский щемящий лиризм и огромная любовь к родной природе, мощный и гармоничный мир Аристарха Лентулова, степные видения Павла Кузнецова — вот та художественно-нравственная линия, которую наследует Андронов.

Прежде всего мир Андронова — это мир идеальный, это не суровая правда жизни, а скорее живописная элегия, немного ностальгический мир воспоминаний.

Можно сказать, что творчество Андронова содержит в себе устремления многих поколений русских художников — передать национальную особенность народной жизни, но устремления эти восприняты им сквозь призму нашего времени.

Правдивость в сочетании с фанатичным переживанием профессиональных достижений и неудач как личной драмы делает фигуру Андронова неповторимо индивидуальной.

А.В. Васнецов

(Опубликовано в каталоге выставки Н.А. Егоршина, Н.И. Андронов. 1987, Москва).


наверх